Первый (СИ)

— Давай поговорим?

Я закрываю входную дверь и беспомощно обвожу взглядом комнату в поисках мобильного телефона. Интересно, нужно ли предупредить гонщика о присутствии менеджера? Мне кажется — да, но у Кирилла другое мнение на этот счёт.

— Не стоит никому звонить, Женя. Дай-ка мне лучше что-нибудь выпить. И присаживайся, наконец.

Открыв холодильник, я осматриваю полки со сладкими газированными напитками, алкоголем и минералкой. Не предоставив выбор гостю, вытаскиваю жестяную баночку с колой и протягиваю Наумову.

— Благодарю, — приторно улыбается. — Ты очень милая девушка. Думаю, мы поладим.

Его компания вовсе не пугает, но точно настораживает. Мы с Кириллом незнакомы, но встречались в палате Андрея. Гонщик тогда отказался представлять нас друг другу. Сейчас же менеджер откуда-то знает моё имя. И, должно быть, не только его.

Отодвинув стул, я сажусь максимально далеко от стола. Поправляю несуществующие складки на майке, скрещиваю руки на груди.

— Надеюсь, мне не нужно называть своё имя? — спрашивает Наумов, вздёрнув бровь.

— Нет. Я знаю, кто вы, — выдержанно отвечаю. — И извините, но у меня не так много свободного времени на разговоры.

— Да-да, понимаю. Пляж, коктейли, тусовки, — заметно ёрничает. — Надолго не задержу.

Когда я смотрела интервью, где присутствовал Кирилл — у меня складывалось о нём вполне хорошее впечатление. Было видно, что он заинтересован в том, чтобы продвигать Андрея.

"— Мы с Бакуриным работаем вот уже девять лет, — задумчиво произносит Наумов, думая, что я не знаю об этой информации. — Пилоту нужны только три человека: инженер, физиотерапевт и менеджер. Первые меняются вместе с командами, второй — пришёл, выполнил свою работу и ушёл, а я всегда остаюсь на месте в самом эпицентре событий.

— Примерно да.

— Что такое менеджер в автоспорте? Всё! Я обязан знать, куда летит Андрей, где живёт, что ест и пьёт, где его машина, в каком состоянии, кто спонсор, что говорят о моём подопечном в прессе, какую информацию можно давать, а какую — нет. На моих плечах основа основ. Всегда. Это каторжный труд, должен тебе сказать. Я работаю без помощников, потому что никому больше не доверяю. Вот уже девять, мать его, лет.