Первый...

Сверху еще жарче и около потолка воздух вовсе казался спертым и до невозможности душным. Я пыталась это терпеть и делать глубокие вдохи, но через какое-то время мне вовсе стало плохо и голова закружилась.

— Ты уже успокоился? — решила спросить у Кириана.

— А ты, как думаешь, Очкарик?

Нет, он ни черта не успокоился. Агеластос все так же стоял ко мне спиной и отверткой откручивал какие-то винтики, но я видела насколько сильно его спина была напряженна.

Я сделала глубокий вдох и попыталась сесть иначе.

Была готова к тому, что мне придется куда больше времени провести на шкафу, но, чувствуя, что уже начала болеть голова, решила все же снять свитер. Все равно, тут меня Кириан почти не видел.

Как только я сняла свитер, мне тут же стало немного легче и даже голова уже не так кружилась. Поправив майку, я посмотрела на Агеластоса. Вернее, на то, как он что-то делал изредка меняя инструменты. Не хотелось этого признаваться, но мне нравилось наблюдать за тем, как напрягались мышцы на его массивных руках.

А еще я с интересом рассматривала татуировки. Кириан был словно безупречное изваяние. За ним было приятно наблюдать, но не следовало к нему подходить.

Учитывая, что мне уже нравилось рассматривать Кириана, я предположила, что от духоты я начала сходить с ума. К тому же, тело уже невыносимо сильно ныло. Следовало спускаться.

— Ты уже успокоился?

Агеластос ничего не ответил, но поднял на меня взгляд. И в нем ясно было видно, что спускаться со шкафа мне не стоит.

Вот только, и находиться тут я уже не могла.

Глава 6. Слушаться

— А теперь? — спросила спустя десять минут. — Ты успокоился?

Кириан даже не отреагировал на мой вопрос. Сейчас он сидел на полу и разбирал ящик с инструментами. Что-то искал в нем.

— Знаешь, это даже удивительно, что ты умеешь обращаться с инструментами, — сказала, пытаясь лечь на другой бок. Как же сильно у меня ныло тело. Все-таки тут очень неудобно. — Обычно, такие мажоры, как ты даже не знают, что такое отвертка.

Попытка сделать обстановку не такой тяжелой за счет разговора провалилась и я обреченно вздохнула. Вернее, попыталась это сделать, но тут наверху было настолько мало воздуха, что даже маленькие вдохи давались с невыносимым трудом. Из-за этого кружилась голова и перед глазами плыло.

Нет, так продолжаться не могло. Мне следовало спускаться.

— Что ты сделаешь со мной, когда я спущусь? — настороженно спросила.