Первый...

— Мне нужно в душ, — прерывисто и жутко растерянно сказала, после чего кое-как выползла из-под Кириана и, схватив свою пижаму, так же прикрылась полотенцем.

Больше не оборачивалась. Выскочила в коридор.

Бонус к главе 27

Его губы вновь на моих и я задрожала от нового, но не менее безумного и жадного поцелуя, от которого по телу прошло жаркое покалывание и туман, наполнивший собой все сознание, стал плотнее. Теперь, даже пытаясь найти у себя в голове хотя бы одну здравую мысль, я могла рассмотреть лишь неясные очертания слов.

Но это совершенно не волновало. Более того, это практически не замечалось — не за теми ослепительно яркими искрами, которые вспыхивали перед глазами, несмотря на то, что они все еще были закрыты.

Я чувствовала, то, как прогибался диван и, понимала, что Кириан опирался руками о него по обе стороны от меня и сейчас Агеластос наклонился немного ниже. Его губы оказались на моей шее.

Поцеловали ее так, что мое тело мгновенно вспыхнуло и с губ сорвался стон, который я сдержать не смогла.

Пыталась совладать с собой, но в очередной раз убеждалась в том, что Кириан дьявол, которому просто невозможно сопротивляться. Не тому, что он делал со мной.

Наоборот, от того, как он целовал меня, даже сгорая от смущения, хотелось еще сильнее раскрыться. Отдать себя в его руки и, даже, если бы я в это мгновение могла бы думать, перестать это делать, ведь то, что сейчас происходило между нами, не следовало обдумывать. Только делать. Жадно тянуться друг к другу.

Сгорать и сходить с ума, утопая в бушующих ощущениях.

Кириан опустился еще ниже. Поцеловал плечо, ключицу, а потом его губы коснулись груди. Меня будто разрядом тока ударило и по телу скользнула острая сладость, мощным буйством, собравшаяся внизу живота.

— Подожди, — я подрагивающими ладонями уперлась в крепкий торс Агеластоса и попыталась оттолкнуть его. Сделать так, чтобы он отстранился и перестал терзать тело голодными поцелуями.

— Не хочу ждать, — Кириан прикусил мой сосок, пропуская по мне легкую боль и тут же сменяя ее на сводящие с ума вспышки, когда его язык скользнул по груди, обжигая невыносимым жаром.

 — Я же говорил — сожрать тебя хочу, Очкарик. Я очень сильно голоден, — его ладонь легла на мою щеку и большой палец скользнул по губам, ощутимо надавливая на них и проникая в мой рот. Подушечкой пальца поглаживая язык, после чего делая очень неоднозначные и порочные движения, из-за которых у меня тут же вспыхнули щеки.