Первый...

Так уж получилось, что я заново начинала жить. Оживала. Открывала глаза и смотрела вокруг себя. Дышала полной грудью. Смотрела вперед и не позволяла ничему плохому тянуть меня назад, понимая, что оно не стоило того, чтобы морально гробить себя. Те, кто хочет сделать тебе больно, только порадуются, если ты сдашься. Нет, я никому такой радости предоставлять не собиралась.

Вдох и выдох. Начало жизни на низком старте. Звучал выстрел и я бежала, чувствуя, как становилось легко от встречного ветра и свежих мыслей.

Мне нравилось в Салониках.

Да, сразу было долгое лечение, а после него реабилитация. Но даже в этом было то, что заставляло улыбаться. Например, когда мне сняли гипс с одной ноги и я смогла ходить хотя бы с помощью костылей, моей радости не было предела.

— Чара, дьявол, ходи медленнее, — Ксенон, видя, что я, опираясь на костыли, быстренько поковыляла по коридору больницы, сдвинул брови на переносице. Судя по всему, собрался меня отчитывать.

— Да все нормально. Я же осторожно, — оборачиваясь к брату, я улыбнулась настолько широко, насколько могла.

Как же счастлива я была в этот момент и насколько же хорошо ходить после долгого сидения и лежания.

Через время мне сняли гипс и со второй ноги. Она пострадала больше, поэтому я еще некоторое время хромала, но это лишь являлось очередным стимулом поскорее прийти в себя.

Папа и Хтония действительно переехали в Касторию, но мы старались видеться как можно чаще. Я же жила с Ксеноном в его квартире в Салониках.

К сожалению, из-за лечения, я в этом году не смогла поступить в местный университет, но стойко планировала сделать это в следующем году.

Да, мне опять предстояло стать первокурсницей, но, ничего страшного. Я не боялась вновь начинать что-то. Намного хуже бросать что-то так и не закончив это.

А пока было свободное время, я старалась развиваться. Читала книги, которые мне советовал Ксенон, смотрела разные передачи, училась готовить новые, более сложные блюда, которые скармливала Ксенону, когда он приходил после учебы и, как только появилась возможность, начала бегать по утрам.

Случившееся в Афинах, меня сломало. До сих пор я не могла терпеть, когда ко мне прикасались парни, даже, если это происходило случайно. Я нормально воспринимала только Ксенона и сама часто тянулась к нему за объятиями, но для меня он был исключительно братом и родным человеком.

Я понимала, что вот этот отпечаток в моей душе останется со мной на всю жизнь, но приняла его. Нет, я просто не обращала на него внимания.