Первое правило королевы

Возле дверей, рядом с которыми обыкновенно не стояло ничего, кроме пепельницы на длинной ноге, на этот раз стояло нечто с каменным лицом, каменными плечами, каменными руками, в каменном черном пиджаке и бетонном сером галстуке. Кажется, в литературе это называется «неброский».

Да. В «неброском» галстуке. Вот так правильно.

Инна взялась за длинную холодную ручку, а «неброский» галстук навстречу этому ее движению шевельнул частью своей кирпичной кладки, словно вознамерившись ее не пускать.

— Это на эфир, — нервно засвистал из-за плеча «встречающий-провожающий».

 — Инна Васильевна Селиверстова. Руководитель управления информации края.

Кирпичная кладка замерла. Из-за двери доносились голоса. Один властный, похохатывающий — Ястребова. Нервно-заискивающие — всех остальных.

Ну что ж. Она готова.

Шевеление кирпичной кладки ее не касалось — осмелился бы он ее не пустить! Он и не осмелился — Инна распахнула дверь, шагнула в сияние мощных ламп и громко сказала:

— Добрый вечер.

Навстречу ей все смолкло.

В комнате было полно народу. Двое или трое, с ходу она не разглядела, каменных и черных, нервная съемочная группа в джинсах и замусоленных свитерах, и в центре — Ястребов Александр Петрович. Инна увидела, как он повернул голову, сверкнули его очки.

Изумление, плеснувшееся в этих самых очках, которого он не сумел скрыть, порадовало ее.

— Я чуть не опоздала, прошу прощения. Не по своей вине.

Она скинула шубу на чьи-то руки и даже не посмотрела, на чьи. Поправила челку и перекинула сумочку с одного плеча на другое.

Ястребов поднялся. Лицо его стало каменным, на манер только что виденного возле плевательницы.

— Ястребов Александр Петрович.

— Селиверстова Инна Васильевна. Очень приятно.

Приятно ей точно не было. По позвоночнику как будто пропустили ток. Ей казалось, что вокруг нее потрескивает электрическое поле и вспыхивают синие искры — они даже отражались у него в очках. Или это лампы отражались?..

Все остальные присутствующие были значительно ниже этих двоих по всем известным и неизвестным табелям о рангах, поэтому толклись в некотором отдалении, не смея ни заговорить, ни приблизиться.

Московского телевизионного ухарства, когда нам сам черт не брат, в Белоярске не было и в помине — и вот выжидали, нервничали, переминались, но молча и поодаль.

Инна точно знала, сколько времени у них до эфира — три с половиной минуты, — и точно знала, когда нужно взять инициативу па себя.