Первое правило королевы

— Жалко туфли, — сказала она и заплакала навзрыд.

Он не стал ее утешать, потому что знал — все равно не утешит.

* * *Весна ворвалась в скованный морозом город, постояла в недоумении, а потом развеселилась — похоже, что здесь ее никто не ждал и на ее приход не надеялся.

За одну ночь потеплело — было минус двадцать, стало голос десять. Иннина свекровь жаловалась на голову, сердце и сосуды, которые «прямо лопаются», и еще на то, что климат нынче изменился, а когда она была девчонкой, на Пасху снега отродясь не бывало.

В канун главного в году воскресенья Инна прилетела из Германии и привезла ей формочки для пасхального печенья, шоколадную коврижку в виде толстого зайца и еще белый жилет, простеганный пунцовым шелком. Свекровь от счастья зарумянилась, все рассматривала гостинцы, исподтишка, как маленькая девочка, поглаживала жилетку, а потом нарядилась и долго любовалась на себя перед зеркалом. Коврижка, формочки и жилет сделали свое дело. Свекровь перестала «помирать», как она это называла, и принялась печь куличи и красить яйца — дело непростое, хлопотное, но светлое, приятное.

С Инной они договорились, что в воскресенье с утра Осип заедет за свекровью и вместе с куличами, окороком, пирожками с мясом и творогом и всем остальным сказочным пасхальным угощением отвезет ее к Инне, где она и останется до понедельника. Потом Осип заберет Инну с работы, и они попразднуют. «На свободе», как выразилась свекровь.

На свободе, то есть без сына — бывшего Инниного мужа, который никаких таких праздников не любил, ныл, стонал, требовал внимания, каких-то особых развлечений, а когда не удавалось их получить, надувался, уходил в другую комнату, валился там на диван и лежал.

С крыш лило, на тротуарах стояли лужи, которые ночью замерзали, а днем превращались в озера, машины словно плыли в месиве из грязного, стремительно тающего снега и воды, пешеходы скакали через ручьи, но всем было весело — будто и впрямь не чаяли дождаться весны, а она все-таки пришла.

Новости из Белоярска Инна старательно не слушала и не смотрела — она ничего не хотела знать, но все-таки знала.

Александр Петрович принялся за дело без шуток, как обычно. Он моментально скрутил в бараний рог сомнительный бизнес — не истребил, естественно, а заставил работать на себя. Приструнил законодательное собрание.