Первая ведьма на районе

Почему мы сразу не подумали на Долиона?

Почему думать, что это был кто-то со стороны, и мы никогда не узнаем правду — оказалось проще, чем заподозрить этого пройдоху? Конечно, Долион верой и правдой служил империи…я не знаю сколько. Сколько ему лет — я не берусь сказать, да и маг его уровня может жить не одно столетие, поддерживая тело и разум в достойном состоянии. Разве… зачем ему это?

Но одно ясно точно — фиг ему, а не облегчение задачи.

Долион арестовал меня. Подсунул улики. Добился того, что в академию явилась моя мать.

Бритва… Готова спорить, что Илай заодно с ректором. И они оба ждут, что я избавлюсь от своих оков. И я это сделаю, потому что мне нужна магия. Во только нужно действовать очень осторожно. И очень быстро.

— Позвольте спросить? — обратилась я к императору, и тут же профессор Илай сделал шаг в мою сторону.

Подняла руки вверх, так что мантия задралась и всем стали видны мои браслеты, ограничивающие способности.

— Меня обвиняют, и я хочу защищаться. Хотя бы на словах, раз меня лишили магии.

Смотрела на императора и мысленно молилась, чтобы мне дали слово. Хотя, даже если не дадут — я все равно не стану молчать.

А вот руки опустила, чтобы начать незаметно резать кожаные путы. Император коротко кивнул, давая свое позволение.

— Я не знаю, почему ректор Долион обвиняет меня в ведьмовстве. Лишь знаю, что у него нет и никогда не могло быть оснований, чтобы это сделать.

Ай. Кажется, я немного перестаралась и задела лезвием кожу. Хорошо хоть не вскрикнула.

— Тему принца Элмера вам лучше вообще не поднимать, — посоветовал ректор. — Смею напомнить собравшейся публике, что в первый же день появления в академии, обвиняемая применила по отношению к принцу любовную магию. С целью добиться через влияния члена императорской семьи зачисления в нашу академию.

Все сидящие в этом цирке возмущенно принялись перешептываться.

— А так как она ведьма, нам, по всей видимости, не удалось избавиться от влияния приворота до конца, потому что, как известно, вероятно, любому в академии, принц все так же испытывал к обвиняемой… неподобающие чувства.

— Это все ложь, — на этот раз произнесла громче, чтобы быть уверенной, что меня услышат. — Вы сознательно вводите всех собравшихся в заблуждение, чтобы добиться своего!

Черт, я небось звучу, как маленькая обиженная девочка.