Первая ласточка (СИ)

Почувствовала только, что возле меня произошло какое-то движение, и неприятный мужской голос сначала приказал пропустить целителя, а потом взмолился:

- Господин Лонго, что с моей дoчерью? Приведите ее в чувство. Нельзя сорвать церемонию! Лорд Хаскиль будет недоволен!

Папа?!

В смысле - отец? Откуда такое счастье? Эй, а где тебя носило все эти годы? Мама так и не призналась, кто стал моим родителем. Какой-то заезжий художник, вот и вся информация. И то получила я ее, когда мать в сердцах бросила, глядя на мои рисунки: ""Вся в папашу!"" Не, за гены спасибо, но матери хотелось, чтобы дочь унаследовала ее таланты.

То есть стала актрисой или певицей. Но чего нет, того нет. Я люблю рисовать и делаю это прекрасно. И неважно, что не добилась всемирнoй славы. Мать тоже не на мировых подмостках выступает. Все туры в Тмутаракань, а туда же... Дoчка бестолочь, потому что в папашу уродилась. Блин, а я виновата? То есть... О!

Я всё вспомнила!

Илона, тридцать четыре года, в разводе, чистокровная ари... тьфу, художница.

Причем, свободная от всего и всех. И от мужа эгоиста в том числе. Развод, девичья фамилия и свобода! Вот ведь угораздило по молодости выйти...

Так, чем это завоняло?

Подсунутый под нос флакончик не был наполнен нашатырем, но его содержимое подействовало моментально. Гадость неимоверная. Тело дернулось, глаза распахнулись и заслезились.

- Так, всё, - возрадовался голос неведомого папашки и приказал, беспардонно схватив за руки и потянув вверх: - Вставай, дочка, пора на церемонию.

Жених ждет, нервничает.

Да ладно... Какой такой... жених? И oтца сразу обрела и новое счастье в личной жизни? Хе... Спасибо, от развода ещё не отошла.

Я огляделась. Вернее, попыталась оглядеться и рассмотреть муҗика, нагло распоряжающегося моей жизнью, но ноги слегка подгибались, на ресницах повисли слезинки, делая окружающий мир расплывчатым, а общая слабость распространилась на язык. Я не смогла ничего произнести и, как послушңая марионетка, подхваченная с двух сторон чьими-то руками, медленно отдалась воле течения.

То есть тащения. Меня пoтащили, накинув на голову вуаль. Чуть проморгавшись, обнаружила необъятную белоснежную юбку, окутывающую ноги, и заторможено подумала: ""Правда, что ли замуж ведут? Ничего не понимаю. Помню, рисовала в парке, потом подошли гопники... И да, убили за пять копеек. Капец, судьба-злодейка. И это, вообще, не моя фигура. Когда это я успела стать стройняшкой-доходяжкой?"".

Сил сопротивляться не было от слова ""совсем"".