Перо бумажной птицы

Похоже, ею двигало вовсе не желание покрасоваться в собственных глазах, когда она предложила Даше пожить в ее доме.

А он еще, идиот, задавался вопросом, как такая спокойная и мягкая с виду женщина может рулить успешным бизнесом. Да вот так и может! Клацнула зубами перед носом, как мурена, развернулась и плавно уплыла в свою нору. Соваться за ней нет никакого желания!

Бабкин выбил сигарету из пачки. Подумал, огляделся. В голову пришло, что вокруг чистый воздух, который он испортит сигаретной вонью. Ерунда какая.

Но курить расхотелось.

Блин, еще эти прокладки…

Вероника вернулась в дом, прошла в ванную и закрыла дверь. Стояла, держа ледяную воду в ладонях и опустив в нее лицо, пока не начало ломить зубы.

Мужлан! Пусть катится к черту! А вместе с ним все эти хамоватые невежественные типы, вечно знающие, как лучше. С их тупостью, с их апломбом. С их постоянным чувством превосходства и готовностью мериться причиндалами по любому поводу. Она только и ждала, когда этот кабан сорвется на нее, чтобы был повод выставить их к чертовой матери и больше на пушечный выстрел не подпускать к своему дому! Но то ли он крепко держал себя в руках, то ли не имеет привычки орать на баб… Второе, впрочем, сомнительно.

На заднем дворе гавкал Буран, доносились голоса: Даша болтала с помощницей по дому. «Зафира, кажется, боится собаку… Ничего, привыкнет». Ника откинула волосы с лица, собрала в хвост.

Ф-фух! Давненько ее настолько не выводили из себя! Даже Егору не удалось взбесить ее так, как этому гренадеру, вздумавшему читать ей нотации.

Когда Егор явился к ней под окна и стал орать как полоумный, она вышла ему навстречу.

Как мужчина с мужчиной, да?

Она была в том же небрежном виде, в котором расхаживала по дому: шелковые брюки, тонкий свитер из зеленой кашемировой нити, нежной, как русалочьи локоны. Волосы скручены на макушке, чтобы не падали на лицо.

Утром приезжал массажист, два часа разминал ей все тело, и она уснула под его руками, лепившими из нее новую женщину, как следует выспалась, а после отмокала в ванне и встала гладкая, нежная, сияющая, почти беззаботная, почти позабывшая обо всем на целых полчаса.

Но даже получаса ей не выпало. За окном раздался дикий крик.

– Ника, мрррр-р-р-разь! Иди сюда!

Она сразу узнала эту «мразь» с его фирменным раскатом, только что-то в этом вопле царапнуло слух.

Вероника сунула ноги в кроссовки, прихватила фонарик и открыла дверь.

Егор был беззубый. Это первое, что бросилось в глаза.