Перо бумажной птицы

Щеки ее порозовели – он ее все-таки задел, и при мысли об этом Бабкин испытал мрачное удовлетворение.

– У меня странное? – удивился он. – Мы держим ее подальше от собственного офиса. Общаемся в ресторанах, куда посторонним не попасть. Делаем все, чтобы Сотников не обнаружил случайно, что она жива. И тут появляетесь вы с вашим… – Он бессильно обвел рукой каменный коттедж, сторожку у ворот, беседку, розарий, старые сосны и молодые клены. – С вашими возможностями! И сносите этой дурынде крышу. Она находилась в безопасном месте.

Там никто не додумался бы ее искать. А теперь будет торчать здесь, на виду у любого, кто станет наблюдать за вашим житьем-бытьем. И все это ради того, чтобы вы поиграли в добрую мамочку. Вы ставите ее жизнь под угрозу, а отношение при этом странное у меня? Ха!

Вероника сцепила пальцы на шее под волосами, покрутила головой и холодно поинтересовалась:

– Вы видели приют, в котором Даша собиралась провести ближайшую неделю?

– Видел, – буркнул Бабкин. – Прикиньте, я там был.

– Внутри были? – уточнила Ника.

 – Постель ее осмотрели? Комнату, в которой ей предстояло жить?

Нет, комнату Бабкин не осматривал. Даша рассказала, что владелица приюта выделила отличное место, все необходимое под рукой есть, тепло, и крыша над головой, так что она всем довольна…

– Она показала мне фотографии, – сказала Овчинникова. – Как удачно, что вы купили ей приличный телефон. Это двухэтажная бытовка на территории приюта. Воды нет. Туалет на улице или в кустах. Правда, до кустов нужно бежать двести метров, если не хочешь писать на виду у всей округи.

Собаки брешут днем и ночью. Ворота скрипят. Воняет. Негде принять душ и даже, извините, подмыться. На первом этаже обитают двое таджиков, которые сменяют друг друга, – сторожат территорию и кормят собак. Вы действительно считаете, что это самое безопасное место для восемнадцатилетней девушки? У вас есть дочери, частный детектив? Я и так знаю, что нет, потому что ни один вменяемый папаша не оставил бы девушку в таких условиях. И при этом проповедовал бы, что она, – последние слова Вероника выделила издевательским тоном, – в безопасности!

– Через неделю мы перевезли бы ее в съемную квартиру!

– Да вы бы сами попробовали пожить так семь дней! – насмешливо бросила она.

 – А потом оказались бы в одиночестве в какой-то старушечьей хате, где непонятно куда себя приткнуть. Вы что, забыли, где она выросла? Она никогда не оставалась одна! Сначала – семья, потом – комната в интернате на четырех девчонок.