Перо бумажной птицы

Мне стрёмно стало, я ушел оттуда.

– Во сколько это было?

– Минут за десять до того, как увидели горящую тачку. Мы на нее отвлеклись, я и забыл про него.

«Врешь, малыш, не забыл».

– Как он выглядел? – спросил Сергей и приготовился записывать.

– Да просто… – растерянно сказал парень. – Старый вроде. Лет пятидесяти. Я его вообще не разглядел, если честно. Только увидел сверху фигуру в подвале и сразу отошел.

– Он был один?

– Ага. Ну, рядом с ним никого я не заметил, а в подвал уж не полез, извините.

– Своим ты что-нибудь сказал?

– Не.

Все как Сергей предполагал. Но больше ему не удалось ничего вытащить. Парень испугался, увидев чужого, и заподозрил, что от взрослого человека, забравшегося на стройку, не приходится ожидать ничего хорошего. Или наркоман, или какой-нибудь извращенец. Он увел своих приятелей подальше, ничего им не говоря, а потом они почувствовали запах гари и услышали треск.

– Остальные точно его не видели? – без особой надежды спросил Сергей.

– Точно!

– А он тебя заметил?

– Вроде нет… Не знаю… Он как пьяный был, пошатывался!

Пьяный пошатывающийся мужчина лет пятидесяти в подвале замороженной стройки.

«И что нам дает этот шатающийся человек? – спросил Бабкин и сам себе ответил: – Примерно ни черта. Только усложняет все дело».

Найти его по этим приметам – невозможно.

К делу его не пришьешь. Забрался какой-то наркоман на стройку – ну, бывает.

Но и бросить просто так эту информацию теперь нельзя.

Тьфу. Поговорил, называется, с подростками на свою голову.

Зато неожиданно выяснилось, что зря подозревал оперативников в сливе информации. Один из них опросил соседей Овчинниковой. Кто-то вспомнил, что метрах в ста на выезде из поселка три дня назад стояла машина с затемненными стеклами. Значит, все просто. Сотников решил проследить, когда Ника поедет на работу.

То-то, наверное, Егор был потрясен.

Бабкин вышел из школы, провожаемый недовольным взглядом охранника. Сергей обернулся, и охранник тут же убрался внутрь, словно черепаха в панцирь. «Дармоед». Школьную охрану Бабкин особенно не любил. Бессмысленное препятствие для родителей и ничтожное затруднение для тех, кто действительно опасен.

Так, и что же теперь?

Надо ехать к следователю.