Передышка не бывает долгой

Его передернуло от омерзения, мощно пахнуло тлением и мертвечиной, будто внутри Стародуб давно мертв, а требуха вся прогнила.

Тело еще на коленях, в жутком разрубе нечто шевелится, словно внутренности жадно пожирают друг друга, там булькает, будто на огне стоит большой котел с кровавой похлебкой.

Мрак застыл, из кровавого месива высунулась голова крупной змеи, повернулась направо-налево, затем поймала его взглядом и уставилась желтыми глазами с вертикальными зрачками.

– Что за хрень, – проговорил он холодеющими губами и отступил на шаг, – ну и глисты пошли…

Тело рухнуло вниз разрубленным лицом, Мрак поспешно отступил еще на шаг, споткнулся о тело погибшего в первой схватке, ругнулся, но рукоять секиры удержал.

Змея начала вылезать из кровавого месива выше и выше, не сводит с него жуткого взгляда, кровь быстро стекает по ее блестящей, как у рыбы, чешуе.

Шея начала раздуваться в стороны. Мрак отступил еще на шаг, злой и встревоженный.

– Но-но, – сказал он тяжелым голосом, – я те посверкаю глазищами, червяк перекормленный!.

Пасть змеи распахнулась, язык ярко-красный, раздвоенный, как у жабы, только длиннее…

На крыльце затопало, вбежал и застыл на пороге Манмурт с Хрюндей на руках. Но смотрел ошалело лишь мгновение, затем мощным рывком швырнул Хрюндю на кровать, а сам торопливо обнажил свой щегольский меч, булатный и с длинным узким лезвием.

Мрак свирепо рыкнул:

– Полегче с Хрюндей!

– Ваше Величество, – вскрикнул Манмурт, – что за червяка вы такого отыскали? Зачем он вам?

– Не подходи, – предупредил Мрак, – вдруг укусит?

Змея поднялась выше человеческого роста, толстая, как ствол дерева, в красной от крови чешуе, все это время колыхалась из стороны в стороны, не сводя с Мрака немигающего взгляда.

Тело на полу сморщивалось и уменьшалось, словно змея вбирает его в себя, даже растекающаяся лужа крови остановилась и пошла обратно.

Манмурт прошептал:

– Это… Стародуб?

– Вряд ли, – ответил Мрак. – Скорее всего, уже давно не…

Змея перестала раскачиваться, медленно поползла к Мраку, все так же не сводя с него пристального взгляда, от которого поползли мурашки.

Мрак крепче сжал рукоять в обеих руках, отступить бы чуть для лучшего замаха, но тцар отступать не должон, да еще на глазах придворного Манмурта.

– Глиста, – сказал он громовым голосом, – как не корми, глистой и останется!

Змея быстро сделала выпад, Мрак закрылся секирой, зубатая пасть вцепилась в рукоять. Манмурт подскочил и ткнул острием клинка в толстое, покрытое чешуей тело.