Перехватчик. Разборки третьего уровня

Парамонов обошел громадные бочки, замурованные в стене, открыл какую-то тяжелую, с виду – из дубового бруса, дверь, зажег фонарь и шагнул в темноту. Василий с некоторым трудом протиснулся следом.

Помещение было невелико, три на пять метров, и тоже казалось обложенным дубовым брусом, но Иван Терентьевич постучал по «брусу» пальцем, вызывая глухой массивный звук, и Василий с удивлением понял, что это металл.

– Сталь? Железо?

– Свинец.

– Зачем?!

Иван Терентьевич пропустил Котова вперед.

– Дед был не только виноделом, но еще и алхимиком.

"Взору Василия предстал верстак с десятком пыльных старинных реторт, вычурных стеклянных сосудов, банок и спиралей. Кроме того, две стены подвала скрывались за полками с разного калибра горшками и банками. Все это хозяйство покрывал толстый слой пыли. Запахов особых Вася не учуял, но все же кое-какие флюиды еще витали в воздухе: следы кислот, щелочей, растворов металлов. Но основное мистическое впечатление оставляли не они и даже не сами аксессуары алхимической науки.

Наблюдавший за Васей Парамонов кивнул.

– Свинец экранирует большинство излучений электромагнитного спектра. Ментальное, или, как говорят сейчас, спин-торсионное поле, – нет, но на общем фоне эффект очевиден. Здесь контейнер побудет какое-то время, пока мы не найдем способ его уничтожить.

Они вышли из алхимической лаборатории и словно окунулись в живой мир звуков, запахов и движения.

– Я здесь провел лучшие пять лет своей молодой жизни. Может быть, именно эта таинственная келья и подвигла меня на Путь в Круг. Вы куда сейчас, Василий? Или отдохнете с дороги?

– Нет, покатаюсь по Рязани. Потом заеду к Уле.

– Может, потом заедете за мной и мы втроем поужинаем где-нибудь? Если, конечно, не помешаю.

– Отличная мысль. – Василий поднялся из подвала, вдохнул полной грудью. – Ох и воздух тут вкусный! – Помрачнел.

– Зачем Рыкову «глушаки»?

– Нет. Почему нам не захотел помочь Соболь…

Иван Терентьевич вышел из сеней во двор, вде стояла машина Когова.

– Василий, не трогайте вы Соболева. Его судьба свертывается по этическому началу. У Матвея свой Путь, свои цели, своя линия жизни. Почему он должен заниматься тем же, чем вы или я?

– Но если добро бездействует, зло торжествует.

– Добро должно быть с кулаками, так?

– Примерно так.

Парамонов улыбнулся.