Перехватчик. Разборки третьего уровня

– Я понимаю… закон восхождения…

– Но вы не безнадежны, друг мой, – снова пропустил мимо ушей бормотание собеседника Парамонов, позволив себе малую толику теплой иронии. – Обычный человек в толпе слабеет, вы – нет, умеете сохранять индивидуальность. Без вызова и кризиса вы зачахнете, они – основа вашего Пути, не позволяющая расслабляться и деградировать. И вы не боитесь боли, что внушает надежду. – Голос Ивана Терентьевича стал едва слышен, словно он размышлял сам с собой.

– Хотя этот параметр обладает глобальностью: стремление избежать боли равнозначно гибели вида.

– Простите, я не совсем… – начал было Василий. Парамонов очнулся.

– Вам надо научиться принимать информацию от любого иерархического уровня мирового информационного континуума, я попытаюсь помочь. Ну а там – посмотрим…

– Спасибо! – с чувством сказал Василий.

– Дядь Вась, – подбежал загорелый до черноты Стас. – А как можно определить, где мы находимся?

Василий встал, разминаясь, сказал очень серьезно:

– Поверни ухо на тринадцать градусов к востоку и прислушайся.

Стас округлил глаза, потом засмеялся:

– Это же реклама «хот бёрд». Ты шутишь?

Засмеялись и Василий с Иваном Терентьевичем.

– Я очень люблю «хрюкламу» подобного типа. А насчет того, где мы находимся, могу сказать абсолютно точно: в ста пятидесяти километрах от Москвы.

– Не, я уже. Я тут огромный муравейник нашел, с тебя ростом, не хочешь посмотреть?

– Хочу. – Василий взял мальчишку за руку, и тот повел его по речному откосу в лес.

Парамонов задумчиво смотрел им вслед.

На Белом озере они задержались на два дня, уж очень хороша была здесь рыбалка.

Муравейник, обнаруженный Стасом на холме в сосновом бору, в ста метрах от лагеря, действительно впечатлял. Высота его достигала двух метров, а диаметр основания и того больше – метра четыре! Василий дважды ходил к нему, испытывая непонятную тягу понаблюдать за деятельностью потомков Формика сапиенс, разумных муравьев.

– Представить страшно, – поежился Василий, – что муравьи когда-то были ростом с лошадь!"

"– Они выглядели несколько иначе, – флегматично заметил Иван Терентьевич.

– Но все равно впечатляет.