Перехватчик. Разборки третьего уровня

И вообще я очень медленно взрослею – все кажется, что мое детство бродит где-то рядом, за углом.

Девушка окинула Василия задумчивым взглядом, допила чай.

– Убираем, или хочешь еще?

– Все, сыт и пьян.

Она унесла на кухню поднос, зашумела вода.

Василий огляделся, только теперь замечая в углу за сервантом телевизор. Это была проекционная система «Home sinema» модели «Thomson» с экраном в сто шестнадцать сантиметров по диагонали. Благодаря короткофокусной оптике телевизор при внушительных размерах экрана казался даже тоньше, чем обычные.

Ульяна вернулась в гостиную уже в халате, от нее тонко пахло духами «Ма гриф» французской фирмы «Карвен», очень дорогами, насколько знал Вася, и снова в его душе шевельнулась ревность. Он пожалел, что не догадался где-нибудь, по пути хотя бы, купить Ульяне цветы.

– Что принюхиваешься? – Девушка сделала вид, что не замечает взглядов гостя и его волнения. – Духи не нравятся?

– Я думал о том, кто их тебе подарил, – честно признался Василий. – Но теперь буду знать, какие предпочитаешь ты. Аромат совершенно сногсшибательный! Интересно, женщины-иерархи пользуются духами в своих абсолютных реальностях или нет?

– Не знаю. – Ульяна чинно села напротив, как школьница, положив руки на колени.

– Ты же была авешей Светлены.

– Светлену занимали совсем другие проблемы, нежели проблема выбора духов.

– Кстати, а зачем им всем – иерархам и Аморфам – наша запрещенная реальность? Что за кайф они здесь ловят?

– «Кайф» прост: именно в нашей Вселенной, на Земле в том числе, созданы и создаются шедевры искусства и культуры, равных которым нет ни в одном из подуровней «розы реальностей». Я не знаю, в чем тут дело, почему сами иерархи не могут создавать гениальные творения. Может, дело в том, что в высших сферах слишком жестко соблюдается Закон интеллектуальной чистоты, в то время как созидание и созерцание шедевра требует высоких эмоций и духовной полноты.

– Ты хочешь сказать, что там принципы духовности не соблюдаются? – удивился Василий.

– Когда-то соблюдались, теперь нарушены. Все в конце концов проходит, изменяется в ту или иную сторону. Вероятно, пришло время недобрых перемен, время тихой жизни кончилось.

– Ничего себе – тихой жизни! – фыркнул Василий.