Перехватчик. Разборки третьего уровня

– Что ж, благое дело, – кивнул Бабуу-Сэнгэ. – Кого же вы прочите на мое место? Германа Довлатовича?

– Кирилла Даниловича.

– О! – Бабуу-Сэнгэ с удивлением глянул на Голованя, ни разу не посмотревшего в его сторону. – Поздравляем, Кирилл Данилович. А так как я до конца схода являюсь его председателем, прошу подтвердить ваше решение.

– Это еще не решение, – капризно заметил Носовой, переглядываясь с Грушиным. – Я против этой кандидатуры и предлагаю свою: Петр Адамович.

– А я предлагаю Юрия Бенедиктовича, – скрипучим голосом возразил Блохинцев.

Все замолчали, и взгляды снова скрестились на невозмутимом Бабуу-Сэнгэ. Тот развел руками.

– Боюсь, ни одна кандидатура не наберет необходимого количества голосов. Я воздерживаюсь от голосования.

– Я тоже, – вставил слово отец Мефодий.

– В итоге ни одна кандидатура не может быть утверждена. Предлагаю после перерыва на обед продолжить совещание и попытаться найти консенсус. Стол уже накрыт.

Настоятель Храма вышел. Некоторое время за столом заседаний Царило напряженное молчание.

Потом встал Юрьев:

– Действительно, надо подумать.

Он никому не угрожал, но Рыкову показалось, что в его сторону подул ледяной ветер.

За Юрьевым покинули стол заседаний Носовой, Грушин и Блохинцев, помявшись, вышел и отец Мефодий. Остались трое «реформаторов» – Мурашов, Головань и Рыков.

– Ничего мы сегодня не решим, – сказал Мурашов, глядя на золотую цепь с пластиной медальона на дне бассейна. – К тому же здесь мы во власти хозяина.

Трое обменялись взглядами, хорошо понимая подоплеку сказанного. Чтобы реально сместить Бабуу-Сэнгэ с поста координатора, мало было его скомпрометировать, требовалось уничтожить его. Театральный жест с «нагрудником справедливости» ни о чем не говорил: стать координатором можно было только после обряда инициации людьми Внутреннего Круга, хотя бы Посвященными II ступени.

Мурашов оказался прав. Самоустранение Бабуу-Сэнгэ не решило проблемы выбора его преемника, и Союз Девяти раскололся на три «фракции».

В одной оказались Рыков, Головань и Мурашов, в другой – Юрьев и Блохинцев, в третьей – Носовой и Грушин. Отец Мефодий отказался участвовать в распрях на любом уровне, призвав всех кардиналов вести себя «конституционно» и через два-три месяца вернуться к выборам. Но члены Союза Девяти понимали, что раскол в их рядах мирно не закончится. Абсолютную монархическую власть надо завоевывать, устраняя претендентов.