Пасынки Джихада

 — Пошли…

Я вежливо стучу в дверь и захожу в комнату совещаний.

Здесь ещё трое, но все бодрствуют. А по поводу задержанных…

Сюрприз!

Однако давайте по порядку.

В комнате два стеллажа с бумагами и четыре стола: три стандартных рабочих, составлены вдоль, четвёртый — побольше, пристроен к ним перпендикулярно, буквой Т, в дальнем конце комнаты, как раз между двух окон. Судя по всему, это место начальника на совещании.

За большим столом — двое сильно кавказского типа мужчин, плечом к плечу, как братья близнецы. Судя по всему, прикованы друг к другу одними наручниками, от входа не видно.

На столе, присев на ползадницы и как бы нависая над задержанными — крепенький мужик лет под сорок. Мужика я знаю, это Братковский, местный особист. Сейчас товарищ в гражданке, а когда я его видел в последний раз в форме, он был в звании майора."

"Сразу у входа, за первым рабочим столом, сидят двое. Один что-то быстро записывает в блокнот, второй скучает, подперев голову руками и борется с дремотой.

А Руденко нет…

Вот так ничего себе, новости!

— Ну что, что?! Пять минут оно никак не подождёт? — Братковский смотрит мимо меня, на журнал, недовольно хмурится. Побеспокоили большого человека.

Журнал — волшебная палочка. Все начальники мгновенно опознают его и делают выводы. Однако раз уж пришли, надо поработать.

— «Ракета» из округа. Срочно требуют ответ. По поводу Руденко.

— По поводу Руденко?! Не понял… Они вроде бы там ни сном ни духом…

Братковский снимает ползадницы с большого стола и идёт к нам.

— Второй, пошёл.

— Кто пошёл? Кх-х-х…

Братковский умирает первым. Он в стойке, самый боеспособный. Моя рука на плече сидящего особиста, что находится слева, — тот соображает молниеносно, пытается вскочить. Это самый лучший воин из компании особистов, боевые рефлексы на уровне. Но всё равно, поздно. Укол в сердце — нет человека. Прыгнувший из-за двери Ильяс приканчивает третьего, тот даже не успевает привстать.

Всё. Минус шесть по особистам, плюс два связиста. Итого — восемь.