Пассажир без багажа

– Я должна была зайти за занавеску и оставаться там минут пять, не больше.

– Вас предупредили, что вы там увидите?

– Сказали только, чтобы я вела себя спокойно и сидела все время на стуле. Если подниму какой-то шум – подпишу себе приговор.

Нина точно выполнила все указания. Она все еще надеялась обрести давно утраченную свободу. Особенно – перестать ездить в поездах. С той ночи, когда погиб Андрей, каждая поездка становилась для нее кошмаром. Вытирая глаза, женщина сказала, что каждый раз, сидя в вагоне-ресторане, она ждала, что войдет Андрей.

– Я сделала все, что мне велели. Потом зашла за занавеску, но садиться не стала. Я видела, что дверь в конце помещения немного приоткрыта. Подошла и заглянула. Я точно помню, что не кричала. Я поняла, что случилось, что они хотят подставить жену Андрея. Только не понимала, как Антонина могла решиться убить племянницу. Андрей мне рассказал, что они родственницы.

Как она запачкала руки, Нина вспомнить не могла. Но, сообразив, что ей пора уходить, случайно взглянула на свою ладонь и увидела кровь.

Судорожно вытерла руки о черный занавес – следов на нем не осталось. Руки у нее прыгали, второпях она сильно запачкала стену, но стирать пятно было поздно. Истерика началась у нее только на улице, но она все-таки нашла в себе силы добраться до метро."

"– Не знаю, что они там не поделили, – всхлипывала Нина. – Только в поезде, когда мы с ним говорили в последний раз, Андрей сказал, что попытается уговорить Антонину… Чтобы она меня отпустила. Сказал, что если она не послушает его, попробует действовать через ее племянницу.

Сказал, что она неплохая девчонка и ей это тоже все обрыдло, и она мечтает развязаться и с теткой, и с этой работой. Что она с мужем живет очень плохо из-за своего занятия. Тот требует, чтобы она все бросила, потому что сам давно завязал. И что муж ее поддержит. Не знаю. Не знаю… Вряд ли это все из-за меня. Андрей ведь до Москвы не доехал… Разве что его жена что-нибудь раскопала.

– Кто мог совершить убийство – можете предположить? – спросил следователь, дав Нине несколько минут, чтобы выплакаться.

Та сдавленно ответила, что не знает. Если бы она попыталась узнать, то уже была бы мертва. Ей известно только одно – когда в конце того проклятого дня девушки садились в питерский поезд, сутенер, который их обычно сопровождал, с ними не поехал. Только проводил их до вагона. И она обратила внимание, что на нем была новая рубашка.

– Знаете, такие складки на груди, неразглаженные. Только что из упаковки.