Пассажир без багажа

– Ты так уверена, что она не опасна? – спросил Борис, когда Ира повесила трубку, обстоятельно объяснив, как до нее добраться.

– Я уверена в ней одной. В то утро, когда убили Елизавету, она все время сидела за кассой. Касса рядом со мной, и я видела – она ни разу не вставала.

– А во мне ты уверена до сих пор? – спросил он. – Я-то вставал и выходил на крыльцо покурить.

Ирина улыбнулась:

– Я тоже выходила из зала на несколько минут. Ну и что? Я подозреваю тебя не больше, чем себя саму.

– И кто же в таком случае остается? Только приемщицы.

Та покачала головой:

– Нет. Не хватает фантазии. Но кто-то из наших явно испугался, когда Лена на нашей пьянке сказала, что видела, как кто-то прошел за занавес. Иначе, почему ее убили? Других причин не было.

– А на следственном эксперименте, после того как погибла Елизавета, она сказала, что не видела, кто заходил к ней после половины двенадцатого.

– Значит, она видела, кто туда заходил до этого времени! – отрезала Ира.

Татьяна Робертовна вошла в квартиру, озираясь так, будто оказалась в клетке с ягуарами. Сдержанно поздоровалась с Борисом, долго и подозрительно пробовала предложенный кофе, и, немного расслабившись, сладко поинтересовалась у Ирины, что же они хотят узнать насчет той несчастной девочки?

– Татьяна Робертовна, вы знаете, ведь у девочки была своя теория насчет того, как погибла Елизавета.

Та едва удержала в руке полную чашку:"

"– Да что ты? Первый раз слышу! Откуда же ей это знать?!

– Она, может, и не знала точно, но кое-о чем догадывалась, – вступил Борис. – Она решила, что та женщина в контактных линзах просто отвлекала на себя внимание от настоящего убийцы. Все помнили только об этой женщине. Совместили смерть заведующей с ее появлением. А Лена сказала буквально следующее: «Туда заходил еще кое-кто, но все об этом забыли».

– Господи! – воскликнула Татьяна Робертовна. – Так ты что думаешь – Лизу убили раньше?

– Это нужно проверить.

– Да как?!

Ира присела рядом с ней на диван и услужливо подвинула корзинку с печеньем:

– Нам можете помочь только вы. Понимаете, ведь мы сидели спиной к занавеске. А вы – лицом. Вы должны были видеть, кто туда заходил. Кто-нибудь из наших там побывал? В одиннадцать, скажем? Ведь после этого часа никто не видел заведующую живой.