Печать мастера. Том 1

В очаге вспыхнули искры и комната на миг осветилась – охрана, держащая первые узлы плетений, непримиримый взгляд сира Блау исподлобья и нарочитая расслабленность мастера.

Готовится драться – мелькнуло в голове Косты. И он почти увидел, как двое Старших кубарем вылетают через дверь, сцепившись, падают с крыльца и дальше катятся по снегу, с остервенением нанося друг другу удары безо всяких плетений."

"– Где фениксы, Хо? Слово Блау, я выкину тебя из отряда, обвиню в укрывательстве беглых, помощи исходникам и прямо сейчас в одних штанах притащу к Хей, если не увижу золотых, – бесцветно произнес Блау.

Наставник размял пальцы и сделал плавный шаг вперед, охрана напряглась …

Нет-нет-нет! Только не это!

– Я принесу! – выпалил Коста громко и шагнул в круг света. – С-с-с-сверху, фениксы. Я принесу!

Он спустился через три мгновения. Черный мешочек с печатью скорпикса, в котором сир распределял деньги за спуск команды, звякнул, ударившись о стол.

– Тут все, – Коста запустил руку в карман и положил рядом феникс.

Сир Блау сделал шаг вперед.

– Я десять зим жил на побережье, Вэйлиент, – устало начал наставник.

Сир Блау сделал ещё один шаг.

– Можно подумать без меня в пределе не было исходников, – закончил мастер ядовито. – Вместо этого, лучше проверил бы карту, раз ты здесь, – тонкая трубочка свитка легла точно поперек стола, преграждая путь. – Мы сидели над дней три дня отдыха.

Сир Блау качнулся вперед, и Коста задержал дыхание.

– Секта Исхода запрещена решением Совета кланов, – сир смотрел прямо в глаза Наставнику. – Помни об этом, Хо, пока ты на моей земле.

Дверь хлопнула оглушительно – охране так и не дали спустить пар. Наставник неторопливо подошел к двери и опустил задвижку. Крючок лязгнул и упал на пол. Вспышка плетения и Коста на миг залюбовался серебром сетки, укрывшей дверь.

Так же неторопливо мастер Хо подошел к столу, и медленно потянул завязки на черном холщовом мешке, и двумя пальцами перевернул содержимое на стол.

Коста вытер повлажневшие пальцы о халат. Он торопился и пихал в мешочек всё, что могло звенеть, и по весу и форме могло сойти за фениксы.