Печать мастера. Том 1

* * *– Ремесленные и мастеровые – за мной! – скомандовал надзиратель, и четверо, вместе с Костой, вышли из очереди.

Их отвели в отдельный барак, в котором было подобие спальных лежанок, и пустое посередине пространство, на котором вместо доски, расчертив на полу клетки, играли мужики. Играли всем, чем придется – чашками, мисками, Коста даже насчитал один сандаль и один ремень. Атмосфера отличалась разительно – вместо обреченного ожидания, как на корабле – в воздухе пахло надеждой.

Коста выбрал одну из свободных лежанок с краю – почти у самого входа.

Выяснив, где нужник, когда ужин, как кормят, и какие заведены порядки, Коста привалился к стене на своем месте и закрыл глаза.

Ждать – почти декаду. Торговля рабами из ремесленных – это последние дни Аукциона, который открывается завтра. Первыми пойдут те, кого определили для развлечений – в гаремы. Мыть новеньких – завтра, кормят хорошо – так ему сказали, и он – успокоился.

Еда есть. Вода есть. На ближайшие дни он в безопасности, а там найдет мастер, как и обещал. Коста притих, раздумывая, проводили ли для алтарных рабов, к которым приписали мастера такие же проверки, и если да, то использовал ли целитель плетения… или если кого-то продают в «жертву» плетения уже не нужны?

«Номер двести один» рядом засопел, завозился и затих. Коста исподволь изучал соседа – рост, линия спины, вихры на голове, тонкие пальцы… у гончаров, которых он видел на побережье, руки выглядят иначе – сильные, тренированные, натруженные от постоянной работы.

Гончар или не гончар – не его дело.

Коста отвернулся и закрыл глаза.

Зачем мальчишка соврал, он не знал, может, чтобы набить цену? Но – зачем? Если его купят, как гончара, а он не знает с какой стороны подходить к гончарному кругу? Это как если бы Коста соврал, что писарь, а сам не владел бы никаким шрифтом, кроме первого скорописного… и что тогда?"

"Глупое решение.

Решил Коста и погрузился в медитацию. Мастер, первым делом, когда очнулся и узнал все, что хотел, как следует оттаскал его за уши здоровой рукой и отвесил крепкий подзатыльник. За лень. За то, что не тренировался. За то, что потерял контроль в трюме. За то, что не уделил и мига, чтобы работать над внутренним ментальным щитом. А когда ему было? Но Наставнику было все равно.