Парный танец

Сразу накатила слабость, но я все же сделала свои дела, чтобы еще раз не позориться.

Ситуация мне категорически не нравилась. Я же не детеныш кенгуру, чтобы постоянно висеть на барсе! Прекрасно помнила слова Эвелины о том, что ей было особенно плохо в последние дни перед ритуалом, но одно дело находиться в объятиях любимого мужчины, а совсем иной расклад – фактически в руках своего убийцы. Как-то трудно забыть, по чьей вине я страдаю. Льнуть к тому, кто пренебрег моим мнением и поспешил привязать к себе, а теперь вгоняет в гроб, – увольте!

Нормы приличия не позволили мне дожидаться мужчину на толчке, и я сползла на теплый пол.

– Упала? – кинулся он ко мне.

– Нет, сама села. Почему мне так холодно? – отбивая зубами дробь, спросила я и стерпела, когда Хант взял меня на руки. Наплевав на все, сама обняла его за шею и прижалась в попытке согреться.

– Обними меня ногами. Станет легче, – произнес Хант. Я подчинилась и повисла на нем, как обезьянка на любимом дереве.

Действительно стало легче. Вот только лишь физически, а не морально. Уткнувшись в мужскую шею, испытала искушение покусать виновника всех бед. И такое сильное желание… Совсем не свойственное мне.

– Почему мне хочется вас укусить? – напряженно спросила барса, уже водя губами по его шее.

Мужчина застыл, превратившись в соляной столб. Напряженный до предела, буквально окаменел.

– Это отголоски желания моего шатха, – ответил низким голосом, и столько в нем было затаенного ожидания… – Он сейчас делится с тобой энергией.

Отголоски?! Зашибись! А мне до боли хочется прикусить ему шею, оставив отпечаток зубов.

– З-з-зачем ему это? – борясь с собой, задала вопрос. Приятный аромат мужской кожи дурманил голову.

– Шатх хочет, чтобы ты признала его своим. Оставила свою метку.

– А вы чего хотите?

– Эл-л-я… – на выдохе произнес Хант, и я пришла в себя, отвернувшись от искушающей меня шеи.

– Не хочу знать ответ, – спешно сказала ему. – Угомоните своего зверя!

– Трус-с-сишка! – Хант уткнулся лицом мне в волосы и с удивительными нотками нежности добавил: – Маленькая моя…

Эти слова задели что-то внутри, растревожили.