Пария

– Через год-два ты станешь ослепительной, – промурлыкал он мне в лицо, моя кожа покрылась мурашками от ужаса, – станешь даже красивее своей матери, а она была первой красавицей королевства в свое время.

Дыша через раз, я молилась чтобы в кабинет вошел директор или кто-нибудь, кто смог бы прервать эту муку, но понимала, что никто не войдет. Хорна боялись все.

– Впервые я увидел Элизу на ее первом балу, ей было тогда почти столько же, как и тебе, – глаза Хорна затуманились, губы изогнулись в непристойной ухмылке, – она была так невинна, прелестна и чиста… Как ты сейчас.

Он провел большим пальцем по моим губам, я дернулась, чуть не сорвав с себя скальп. По-моему, Хорн даже не видел сейчас меня, он видел мою мать и вспоминал минувшие года. Но сколько бы он ни говорил, я никогда не поверю, чтобы моя замечательная мама позволила этому мерзавцу дотронуться до себя."

"– Конечно, она отказала мне, – продолжил он с той же недвусмысленной улыбочкой на губах, – я уже был к тому времени женат, и Элиза отказалась становиться любовницей.

Сказала, что лучше умрет, – его тихий жуткий смех заставил меня содрогнуться от отвращения, – но я всегда добиваюсь своего.

Я с ненавистью смотрела на верховного судью, страшась и желая услышать продолжение.

– После первого же бала, ее завалили предложениями руки и сердца герры, богатые и не очень, – продолжал он предаваться воспоминаниям, – я всех разогнал. Даже заплатил ее опекунам, чтобы они отдали Элизу мне, если она в первый сезон не выйдет замуж.

Моего влияния хватило, чтобы сбежали все ее поклонники, но увы, не хватило на Крея… Твой отец был молод, богат, влиятелен и плевал на условности. Он мог себе это позволить. Фредерик увел у меня Элизу из-под носа, – судья склонился и прошипел сквозь зубы, – ты не представляешь, как я был тогда зол.

Через секунду его настроение опять поменялось. Он весело рассмеялся и произнес:

– Что ж, в итоге я остался в выигрыше. Элиза стала моей любовницей и умерла, как и обещала, оставив тебя мне, цветочек, – его губы потянулись к моим, я отвернулась голову, застонав от боли.

Хорн жестко дернул за косу, поворачивая к себе.

– Вы все врете, – прохрипела я сдавленно, – мама никогда…

– Ты еще так молода, детка, – Хорн отодвинулся, и я смогла вздохнуть свободно, – и не знаешь, что у каждого есть цена, даже у твоей несравненной матери она была.

Хорн выдержал длинную паузу, мне почему-то вспомнилась лекция профессора Шанти о юридическом праве.