Пария

О чем они говорили с Кассаном, я не знаю, но после того, как я вылезла из подвала, просидев там часа три, на нем лица не было.

– Я давно хотел переехать на север, – деланно веселым тоном произнес он, и я замерла от страшного предчувствия, – и Виолика говорит, что у нее на родине ценят хороших кузнецов. Да и нашим будущим детям будет лучше с бабушкой и дедушкой.

– Тебя выгоняют из города? – мой голос дрогнул. – Из-за меня?

– Не переживай, – Кассан погладил мою руку, – ты ни при чем. У меня самого имеются кое-какие проблемы с законом.

Я шмыгнула носом.

– Не плачь, у меня все будет хорошо. Я переживаю лишь за тебя.

Кассану на сборы дали два дня. И эти два дня он потратил не для того, чтобы по выгодней продать кузницу или собраться в дорогу. Он их потратил для того, чтобы обойти всех своих знакомых в порту и замолвить за меня словечко.

Я была раздавлена. Виной перед друзьями, страхом, непониманием и злостью. До начала занятий оставался еще месяц, и я точно была уверена, что он станет самым трудным.

Остаток каникул превратился в бесконечные прядки. Весь порт, точнее его теневая часть, сплотилась против судьи и его наемников, чтобы меня спрятать. Чуть ли не каждые несколько дней я меняла место жительства. Жила в борделе среди девушек легкого поведения, ночевала в трюмах на торговых кораблях, даже в схронах контрабандистов на побережье.

В благодарность помогала им, чем могла, но мои полезные и не очень умения работы с металлом не шли ни в какое сравнение с реальной опасностью от ария Хорна, если меня найдут.

Незаметно исполнилось восемнадцать, я даже забыла о дне рождения и вспомнила только через несколько дней, когда в руки попала свежая столичная газета с датой.

Я с жадностью прочитала ее от корки до корки и узнала, что арий Торус Хорн (наконец!) обручился с арией Оттаной Нурв. Обе семьи с восторгом подзавили молодых и прочее, прочее.

Ну, слава богу, теперь, надеюсь, он от меня отстанет.

Хотя слишком больших проблем Торус мне не доставлял, лишь тот неприятный поцелуй и все.

Да, и самая большая проблема – это его отец, верховный судья!

Меня угнетала мысль, что Кассан из-за меня бросил все и уехал. Он, конечно, обещал известить письмом, когда доберется до родителей Виолики и обоснуется, но я все равно переживала.

Я похудела и подурнела лицом.