Пари на практикантку

Разливаю золотистый пенный напиток и передаю один ей.

— А разве можно? — Хлоя забавно хмурит свои бровки.

— Не волнуйся, обратно машину поведу я.

— Ах, да.

На мой насмешливый взгляд она смущается, видимо, припоминая, что нечеловеческим расам позволено чуть больше. В разумных пределах, конечно. Интоксикация не действует на нас так, как на людей.

Едва пригубив, она бросает на меня вопросительный взгляд и открывает ящик, разглядывая волшебную вещицу на бархатной подушечке.

— А-ах! — выдыхает она и меня едва не взрывает от ощущений.

Черт, я хочу чтобы она так же стонала подо мной, а не глядя на безделушку. Девушка щелкает пальцами, создавая вокруг драгоценности какое-то заклинание, и с головой уходит в свои магические штучки.

— Не могу понять… — она с досадой прикусывает губку.

— Не беда. Аукционисты тоже не смогли.

— Хотя-я, можно еще попробовать… — вдруг оживляется она и вновь забывает и обо мне и о том, что мы где-то на набережной.

Магия танцует радужными переливами. Вспыхивает и гаснет. Выстраивается в строгие пентаграммы, трещит словно где-то закоротило трансформаторную будку.

— Эмм, это точно безопасно?

Тигру не слишком нравится этот фейерверк из маны и он раздраженно бьет хвостом и шипит, прижимая уши. Но Хлоя лишь отмахивается, полностью погруженная в свое занятие.

— О-о-о! — вновь восхищенно стонет она спустя минут десять и прижимает ладони к щекам. — Это же заклинание «Радужного потока!»

— Для меня звучит примерно как «гидропоникотатор»

— Такого не существует, — заливисто смеется и я ощущаю ее радость от того, что она справилась.

— Хорошая вещь, — цокаю одобрительно. — В таком случае, примерь.

И пока она не стала вновь спорить, защелкиваю замочек ожерелья на ее шее, провожу ладонью по спине и тихо на ушко спрашиваю:

— Не хочешь посмотреть?

Смущается. Но все же создает в воздухе зеркальный овал.

Музыка становится громче.

Хлоя закрывает глаза и поднимает лицо к небу. Гибкие пальчики взлетают вверх и с них срываются магические искры. Ее тело вздрагивает. Бедра рисуют восьмерку, а вокруг тонкой талии серпантином разгорается пламя.

Каблуки туфель вбиваются в гранитные камни набережной. Ее бедра двигаются в такт музыке, руки взлетают вверх.