Парень подруги. Ты не для меня

Джульетту теперь будет играть Костик!

Снова разобрал смех.

— Джульетта ростом два метра и весом в сто кило?

— Я художник, я так вижу.

— Ну, Мир, — флиртовала я с ним без зазрения совести. — Я хочу извиниться перед вами, господин режиссёр…

Моя рука сначала легла на его грудь а потом пошла ниже. Ниже, еще ниже… И остановилась в районе джинсов, на ширинке.

— Ого, ты уже?

— Я всегда тебя хочу, Ди. Ты только подошла, уже всё.

— Ну, тогда я начну извиняться? — сжала я мягко пальцы там, где ощущался его твёрдый член.

— Да, — почти прошептал он и расстегнул ширинку. — Плохо извинишься — вытрахаю.

— О, я не против.

Опустилась на колени перед ним и обхватила твёрдый член рукой. Провела пальцами по гладкой горячей коже и задержалась на бархатной головке. На ней выступила светлая капелька смазки и я с наслаждением растёрла её по головке, мягко массируя её.

— М-м, — застонал он и опёрся руками о стенку.

Я делала это не впервые с ним. Пока опыта у меня было мало, но я сама кайфовала от его реакции, от того, как ему хорошо, и от того, какую власть я имею над ним в этот момент.

Мне совершенно не было противно. Наоборот, я только ещё больше возбуждалась сама от его стонов и откровенного удовольствия. Ласкала его так, как хотела бы получить удовольствие сама. Водила языком вдоль ствола, вбирала в себя плоть насколько могла и посасывала гладкую головку с чуть солоноватым привкусом его смазки…

В какой-то момент Мир вдруг взялся за мои джинсы, спустил их вместе с трусиками и подхватил меня под бёдра, прижав к стене.

Быстрые ритмичные движения быстро довели нас обоих. Секс в гримёрке после репетиции казался ещё более острым и сногсшибательным, чем дома. Я вцепилась в его плечи и кричала от оргазма, пока он вбивался в меня. А потом резко вышел, чтобы излиться спермой на моё бедро…

* * *Министерство одобрило кандидатуру пока ещё студента, но основателя молодого театра и практически выпускника.

Он оказался довольно способным режиссёром. Находил подход к коллегам и учился решать проблемы. Парни уважали его, ну а девчонки от него в роли режиссера пищали ещё громче, правда, пока не слышу я.

Мама моя по-прежнему не хотела ничего слышать о Мирославе. Когда мы созваниваемся, она спрашивает исключительно обо мне.