Пара для дикого альфы (СИ)

Его большой член хотел меня, напряжённый до вен, покрасневший от натуги. И мне захотелось взять его в рот, пройтись языком от самого основания и до головки. Мой огонь задрожал, только представив, что я буду это делать.

Взяла в ладошку, чтобы почувствовать его твердость, которая сейчас затмила для меня весь мир, дрожью отзываясь в теле.

Я провела рукой вверх-вниз, наслаждаясь бархатистостью кожи, получая удовольствие, чувствуя, как напряжённый член вздрагивает от моих прикосновений. А потом наклонилась, словно ныряя в тёплую воду, и скользнула по нему языком, повторяя движение руки.

Солоноватый привкус ещё сильнее разжег во мне тот пожар, что занимался во мне при взгляде на мужа. Мой истинный, моя пара, ради которой я готова на любые безумства.

Член дрогнул, напрягся ещё сильнее, и я решила, что не следует растягивать эту забаву — взяла его в рот так глубоко, как только смогла. Сжала губы, спрятав свои зубки, и начала медленно двигаться вверх. Рай застонал, схватил меня за волосы. Немного грубо, но мне понравилось.

Ему не хотелось медленных движений, наоборот, он ускорял меня, задавал ритм.

И когда я поняла, что ему осталось совсем немного, Райан вдруг решил меня остановить.

— Нет, хочу, чтобы ты была сверху…

Я посмотрела на него долгим томным взглядом из-под ресниц, прижимаясь щекой к его стоящему колом, чуть подрагивающему от нетерпения члену. Райан Штейн был прекрасен. Словно выточенный из мрамора торс стяжало вздымающейся от возбуждения широкой грудью, сильные руки, длинные пальцы, сминающие простынь.

Твёрдый подбородок, эти восхитительные, сводящие меня с ума скулы и губы. И наконец они, зеркала его души.

По телу пронеслась мощная дрожь, когда я посмотрела ему прямо в глаза, обрамлённые стрелами угольно чёрных ресниц. Голубые, как чертовы небеса, и порочные как тысячи демонов страсти. Они утягивали меня, подчиняли меня…

— Марго… — хриплый голос, отдающийся эхом в сердце, и я почти кончила. — Маргоша…

Я покорена, уничтожена и вновь воскрешена.

Несколько секунд, и на мне не осталось ни одного сантиметра ткани.

Я хочу, чтобы он видел меня абсолютно обнаженной, только для него, для его рук и глаз. Потому что мое тело — его храм.

— Райа-а-а-ан, — вырвался полный сладострастия стон, из самой сути моей души, когда я оседлала его бёдра.

Большие горячие руки, всего несколько часов назад бывшие холодными, сжали мою талию, словно защищая от всего мира, даря уверенность, направляя. В голубых глазах ревело пламя, в котором я хотела сгореть.