… Para bellum!

Солдат, оружия, техники вообще у вас будет много, но собственно на поле боя превосходство в огне будет у противника и всё потому, что он ещё до войны в своих теоретических построениях планов будущих боёв предусматривал сосредоточение именно на поле боя огня всех родов оружия, а вы считали, что такое сосредоточение у вас автоматически получится, если вы будете иметь в окрестностях много пушек, танков, самолётов и солдат.

Повторюсь. Эта ускользающая разница в военных теориях фашистской Германии и остальных стран хорошо видна на сравнении советских танковых корпусов и немецких танковых дивизий.

"А у нас до конца войны не строились бронетранспортёры, только к концу войны появилась самоходная артиллерия, да и то, как правило, противотанковая. То есть, в нашем танковом корпусе танки сначала атаковали противника в одиночку, а наша пехота «на своих двоих» и артиллерия появлялись на поле боя тогда, когда танковая атака уже с большими потерями отбита немцами и повторять её вместе с артиллерией и пехотой танкистам надо было уже в неполном составе.

Немецкая военная мысль опередила военную мысль других стран в понимании именно этой особенности Второй мировой войны – настала эра господства на поле боя огня, а не штыковых атак.

Судя по дневникам Ф. Гальдера немцы отцом манёвренной войны считали С. М. Будённого, который в Гражданскую войну успешно водил массы подвижных войск в тылу белых и поляков. Но ввести свои войска в тыл противнику – это создать предпосылки для их окружения. Будённый это отлично понимал, судя по его репликам на Совещании руководства РККА в декабре 1940 г.