Паноптикум

 — У меня навязчивая идея мучить тебя до гробовой доски. Так что оставь всякие надежды.

— Оставь надежды всяк в меня входящий… — моя кривая ирония, стиснула пальцы в кулак до боли, пытаясь отвлечься от внутреннего кошмара физическими ощущениями.

— Измененная формулировка мне нравится. — Фыркнул он.

— Чем богаты, Асаев. За мое чувство юмора мне все равно уже в аду гореть.

— Ада нет, я атеист, я твердо убежден. Так что можешь дальше безнаказанно ломать людям психику, мне нравится, одобряю. Ян, мне ехать надо. Тебе сестра скоро наберет.

Писк по второй линии, незнакомый номер.

— Она уже звонит… — растерянно прошептала я.

— Давай. Люблю. — И он отключился, а я тихо заскулила, подавила это и приняла звонок.

Степаныч сказал мне «привет, Янка, как дела?» сказал слабо так, но сказал. Меня внутри рвало и жрало отчаяние, когда я слушала бодрый Алинкин голос, когда слушала, как проходят их дни. Как справляется Степаныч. Разговор коснулся Германии. И робкое Линкино «они сказали, что ты приедешь».

"Я закурила последнюю, глядя на первые звезды проступающие в Доминиканском небе. Вот что мне сейчас ответить? Как сказать, что я ничего не знаю, что нахожусь на другом континенте под охраной, потому что человек спасший жизнь Степанычу и спасающий ее сейчас, попал в мясорубку и выпинул меня из страны, чтобы не задело. Вот как об этом сказать-то, блядь?..

— Приеду. — Спокойно солгала я. Ничего не почувствовала. Потому что это было правильно. И самое страшное — уже почти привычно.

Она сказала, что ей оставили этот телефон и порекомендовали звонить на мой новый номер только с него. У меня сердце оборвалось, потому что моя сестра дурой не была, как бы я своей ложью из нее эту дуру не вынуждена была делать.

— Ты за городом… проблемы поправимы? — она была не уверена в формулировке. Но я поняла, что она все поняла и подавила желание расхохотаться. Зареветь. Заскулить.

— Да.

Очередная ложь, потому что я не знала точно. Потому что усиленная охрана. Потому что документы о соглашении на мое бессрочное проживание в его вилле.

Пара отвлеченных диалогов, чтобы дать фальшивое подобие успокоения обоим. И завершение вызова.

Телефон вернула Аслану. Вилла, второй этаж, первая попавшаяся спальня. Душ и постель. Холодная и такая же чужая как и все вокруг.

* * *Ночью спала хреново. В основном потому, что в пять утра я проснулась и мне пришла замечательная мысль в голову.