Паноптикум

За три месяца ни с того ни с сего, будто бы знал, блядь… Тогда в больнице когда на тебя с сестрой смотрел… Нутро будто шилом, будто на год назад, обратно в преисподнюю… Давид тогда сказал «это я виноват», хотя даже не близко… У меня в голове это звучало, а спустя секунду твоя сестра произнесла то же самое. Это забавно вообще… что в свой день рождения я второй год подряд чувствую себя в аду. Так и хотелось сказать здравствуйте, черти, я дома…

Я поставила локти на подлокотник и закрыла лицо руками.

— Я тебя не жалею и ты меня не смей. Не для того рассказал.

— Я… — все равно встала и подошла. Не шелохнулся. — Я попросить.

Его предупреждающий взгляд.

Внутри пиздец. Почти на грани. А в голове только одно — никогда не предполагала, что Марина сможет мне помочь еще раз. Даже когда ее в живых уже нет.

— Мне нужно навестить подругу.

Пауза затягивается. Я смотрела в его непроницаемое лицо уговаривая себя остаться здесь, не падать в тот кипящий хаос в голове, не поддаваться слабости. Это нужно. Важно очень. Сжала челюсть и прикрыв глаза, задержала дыхание. И он негромко произнес:

— Когда? — его пальцы по моей кисти вниз. Кончиками касается моих пальцев.

— У тебя завтра будет свобод?… — я знала, что мой взгляд был затравлен. Это всегда происходило, когда я думала о Лебедевой.

— Когда тебе нужно? — Перебил одновременно перехватывая за кисть и дернул на себя, вынуждая упасть ему на колени.

Я подняла взгляд в его спокойные, серьезные глаза и почувствовала, как ровнее забилось сердце.

— В обед, — неуверенно повела плечом. — Она в Николаевском, это около двухсот километров отсюда и если у тебя не получится, то ничег…

— В обед будем там. — Эмин кивнул и мягко подтолкнул, подсказывая встать. И взял меня на руки.

Я обняла его за шею и прикрыла глаза прижимаясь щекой к его плечу.

Глава 10"

"Утром следующего дня позвонила Линке. Степаныч пришел в себя, прогнозы положительные, готовят к операции. И меня, всегда держащуюся, все-таки сжало на постели, когда я услышала глухой, неверный, слабый, но такой знакомый голос Степаныча в трубке «Я-я-н…а… Ян-на…».