Паноптикум

Взял бокал с подлокотника и сел в кресло, вытянув длинные ноги и скрестив их на низком журнальном столике. Лицо непроницаемо. Махом осушил окал не поморщившись. Молча налила еще и опустила бутылку на пол.

Рим и Доминик только переступили порог, но он кратким жестом, не глядя на них приказал идти на место.

Бокал на подлокотник, палец медленно постукивает по грани бокала, взгляд в стену перед собой. Голос негромок, пробирающий до мозга костей:

— В день, когда мне исполнился тридцать один год, моего отца не стало.

Утром он подарил мне двух щенков, а вечером я сидел на корточках перед своим братом, пока в оперблоке за моей спиной пытались вытащить нашего отца. Я сидел перед братом и говорил, что не время для истерики. Ничего не напоминает, Ян? — я, чувствуя как обрывается сердце, смотрела в его невесело усмехнувшееся лицо, задумчиво глядящее на бокал в пальцах. Эмин прикрыл глаза медленно откидывая голову на спинку кресла и продолжил совсем негромко, — сидел вот в той же позе что и ты, интонация была почти та же. И взгляд тот же. Говорил немного иное, чем ты своей сестре. Потому что я знал, что отца не спасут. Мы оба знали. На глазах застрелили. Патрон семь шестьдесят два, сороковой Ремингтон, раздробленная височная кость и в мозг. Нашел всех через полторы недели. Остановил Давида. Себя не смог. — Пачка из кармана, щелчок, зажигалки. Приоткрытые глаза, невидящий взгляд в потолок. — Твой взгляд на сестру, Яна… Твой взгляд на шваль в поле. А теперь сопоставь то, что ты чувствовала с тем, что испытывал я и сделай выводы, смог бы я остановиться.

— За что его?.. — алкоголь по пищеводу, гул в голове, тело слабое от… от нового слома, от желания заплакать, от беспомощности. Потому что чувствовала, что вот там сейчас происходит, за этим спокойным лицом и непроницаемым взглядом на бокал.

— За правду. Опасная это вещь… — Эмин усмехнулся и покачал головой. — Особенно когда внутри что-то еще есть.

Когда Кашу у вас убрали, я взялся без разговоров. У меня крыша уже ехала с ними. А мне нельзя, потому что Давид… Мне нельзя, чтобы крыша уехала. Я его тормозить перестану и это будет полный пиздец… Он просто молод и с отцом ближе был. По нему это все очень нихуево ударило, и мозги там тоже нехилые, просто слишком торопится постоянно… Он может не в ту степь уйти и не заметить… Он… не хочу я цирк уродов во главе с ним. И отец просил.