Падший

– Нет? – Валерия качает головой и цокает языком. – Быть может, ты не так похож на Рафаэля Феррера, как я полагала. – Она поворачивает кинжал рукояткой ко мне и одновременно толкает на другую сторону исцарапанного деревянного стола керамическую миску. – Мне нужно девять капель свежей крови. Не больше. Не меньше.

Мою кожу жжет огнем, когда я делаю порез на указательном пальце. Лезвие отлито из чистого серебра, поэтому порез не заживает, и кровь течет из раны, движимая той же темной магией, которая заставляет ее бежать по моим венам.

Я отсчитываю девять капель, глядя, как они собираются на дне глазурованной миски. Валерия резко забирает ее и поворачивается к нам спиной, пока делает свою работу.

– Прикуси язык и прижми его к ранке, – подсказывает она через плечо. – Быстрее заживет.

Арджун с восхищением наблюдает, как порез на моем пальце затягивается со звуком, который бывает, когда кистью проводят по холсту. Несмотря на то что он притворяется равнодушным, его явно восхищает работа Валерии. Волшебницу вроде нее – ту, в чьих жилах течет кровь древних фей, редко можно встретить в мире смертных.

Предки Валерии умели призывать магию стихий, когда жили в Сильван Уайль, так что ее наделила талантом сама земля.

– Мне жаль, что тебя постигла подобная участь, Себас, – говорит Валерия, наливая другую жидкость в керамическую чашку. Черный дым поднимается оттуда, и искры летят во все стороны, когда она измельчает сухие листья граненым пестиком. – Твоя мама…

– Я в курсе, она бы вряд ли обрадовалась, – прерываю ее я.

 – Однако принимая во внимание обстоятельства, сомневаюсь, что она бы предпочла мою смерть. – Мне смешно от этого вопроса, потому что в нем есть жестокая ирония. – Меня переполняет ироничный смех. Всего несколько недель назад я сказал Одетте, что предпочел бы смерть обращению.

Валерия шмыгает носом.

– Она бы хотела, чтобы ты был счастлив.

– И все? – мрачно шучу я.

Закрыв глаза, Валерия делает осторожный вдох. Когда она выдыхает, то произносит несколько неразборчивых слов, которые будто бы пронзают прохладный воздух насквозь.

Затем она кидает мой перстень с печаткой в чашу и ставит ее на подоконник, прямо под луч лунного света, высвечивающий вьющийся над чашкой черный дымок.

Арджун подходит ближе, его любопытство очевидно.

– Никогда прежде не видел, как волшебницы земли творят магию, – признается он.

– Это не магия из Сильван Уайль, – говорит Валерия, наливая воду из кувшина в тазик и омывая руки. – Это магия народа моей матери.