Падение Ворона

Только спускать такое нельзя. Раз дашь слабину, два – и не заметишь, как об тебя начнут ноги вытирать!

– Выиграл! – радостно кричит подставной, и прячет в карман десять левов."

"– Везёт же мужику! – восторгается второй подставной. – Третий выигрыш подряд! Давай я сыграю!

– Подожди, – осекает его «верховой». – Вот мужчина уже смотрит, смотрит, дай и ему счастья испытать…

Худой, сутулый, похожий на удочку турист, как загипнотизированный делает шаг вперед, но Ворон отодвигает его в сторону.

– Сейчас моя очередь!

– Да нет, мы уже сворачиваемся, извините.

– Садись, играй, сука! – Подсечкой он сбил «нижнего» на колени.

Среди чужаков будто включается магнитное поле, притягивающее опилки к одному из полюсов. Они оттесняют посторонних и берут в кольцо Ворона и Корягу, прикрывающего шефу спину. Вожаки тиходонских не обращают на это никакого внимания.

– Стоять тихо, а то кривыми уйдете! – предупредил он хриплым голосом, и прозвучало это очень убедительно. Херсонские притихли. Очевидно, команду лить кровь они не получали.

– А где сам Мадьяр? – с издевкой спрашивает Ворон. – Я же не могу с его «шестерками» играть! Мне по рангу не положено! Вы же меня знаете?

– Игра окончена, – повторяет «верховой».

«Значит, не война, а просто проба», – понимает Ворон. Но дела это не меняет.

– На моей территории я решаю – кому с кем играть, и когда расходиться! Вынимай всё из карманов и ставь на кон! – приказывает он.

– Живо! – истерично кричит Молдаван и тычет штырем «верховому» под нос.

Тот нехотя достает деньги. Такую же процедуру проделали с «низовым», «подставными» и несколькими «быками», но у последних денег не было.

– Давай, крути! – приказал Ворон, отдавая пачку левов Коряге.

– А ответ?

– Ты много ответов выставлял? Твой правый глаз – мой ответ. Крути! А если на мульке поймаю – лапу к доске прибью!

Снова крутятся на скамейке стаканы, только в молчании – ведущий хмур, невесел и забыл свои шутки-прибаутки. Да и руки его потеряли ловкость, забыли ремесло, даже дрожать стали. Потому что когда твоя сила – это одно, а когда чужая – совсем другое.