Падение Ворона

Неужели и здесь его низвергли?! Он сел в кресло, налил стакан коньяка и стал пить мелкими глотками, чтобы снять напряжение. Но коньяк не действовал. Ворон сидел в оцепенении, ожидая очередных плохих новостей. И дождался.

В обед позвонил Лисица.

– Слышал, родителей твоих грохнули? – сообщил он своим хриплым, каркающим голосом. – Под Ломакино из поезда выбросили!

– Кто?! – заскрипел зубами Ворон.

– На каких-то бомжей списали. Только они уже тоже дохлые… А перед этим, вроде, заказчика застрелили… Эту чушь по ящику показали, с фотками.

– Мне наплевать на исполнителей, я с Креста спрашивать буду! – заорал в трубку Ворон.

– Ты, Костюня, охолонись… У тебя еще спрашивалка на Креста не выросла… Придет время, спросим. А пока занимайся своими делами, что я тебе поручил. Дела-то важные… А о них гнильца непонятная просочилась…

– Какая еще гнильца?! Куда просочилась?!

Лисица замолчал, будто жевал что-то.

– Те цифирки, что я тебе дал, они никуда не убежали, Костюнчик?

Ворон сразу понял, что речь идет о счете, и у него похолодело под ложечкой.

– А куда они могли убежать?

– Да в том-то и дело, что не могли, – вроде как хохотнул Лисица. – Ног-то у них нету! Не обращай внимания, это я просто так спросил, из любопытства…

Ласковость и веселье Пита Лисицы были плохими признаками.

"– То, что ты мне дал, никогда никуда не убегало, и ты это знаешь! – резко ответил Ворон.

– Конечно, знаю, Костянчик! Потому с тобой и разговариваю по-братски, – прежним елейным тоном продолжил Пит. – А если бы не знал, то не по телефону бы говорил. У тебя как, с ногами все в порядке?

– Слава Богу…

– Ты набожный стал, это хорошо… А то я слышал, но не верил… Кстати, там мальчонку невинно убиенного, Сашу Гревцова, из трубы-то вымыло… Дожди очень сильные были! Ты бы заслал его родителям денежку поминальную.

Ворон молчал. Откуда старый вор все это знает? Да еще в деталях?

– Услышал меня, Костюня? Я ведь теперь тебе заместо отца и заместо матери…

– Услышал.

– Это хорошо. И что ноги в порядке – тоже хорошо.