Овод (СИ)

Пока сам себе не могу объяснить, какого хрена зациклился на Майе. Отложим исповедь с самим собой на потом.

Несколько часов наблюдаю за подъезжающими машинами и окнами третьего этажа. Никакого движения, и тёмные проёмы оповещают, что жильцов нет дома. Спустя пару часов на парковке останавливается кабриолет, из него выходит Тимур и… вдова Потоцкого.

Охренеть! Неожиданно и странно, потому что Майя рассказывала, что хорёк поддерживал её втайне от мачехи. Заходят в подъезд, через минуту окна квартиры наполняются жизнью, но уже через десять вновь погружаются в темноту, и парочка возвращается в машину.

Ступор. Тимур снюхался с мачехой Цветка, и, судя по всему, отношения у них далеко не дружеские. Но брак заключён, в чём убеждаюсь, в который раз взглянув на свидетельство. Где Майя? По спине пробегает неприятный озноб, интуиция встаёт на дыбы, заставляя склоняться к самой страшной версии – её убрали.

Будем считать, что жива, пока не доказано обратное. Всю ночь остаюсь у дома Потоцкого, прикидывая, как попасть на территорию и проверить. Можно было бы вновь заявиться к вдове за оплатой заказа, но Тимур меня видел и сразу опознает. Утром парочка уезжает, но за ними не следую, изучая обстановку. Вновь погружаюсь в мысли, но замечаю газель с логотипом доставки, въезжающую на территорию.

Покидаю своё укрытие, перехожу дорогу и не спеша плетусь, пока не дохожу до машины. Один из грузчиков стоит в кузове, подавая другим стулья.

– Здорово. Всё привезли? – рискую, делая вид, что проживаю в этом доме, но узнать, что намечается, необходимо.

– Нет, второй рейс сделаем. Выгрузим стулья, – указывает за спину, – и поедем за столами. Несколько диванов ещё и трибуна. И большой экран.

Стулья, диваны, трибуна, экран… Вдова устраивает аукцион, о котором говорят все, кому не лень. Между делом поглядываю во двор, где тусуются четыре охранника, осматривая каждый предмет, проносимый мимо них.

– Когда заберёте? – нужно узнать дату и, если повезёт, время.

– Сегодня в полночь. Хозяйка сказала, что успеют.