Овод (СИ)

Интересно, почему он хранится отдельно от остальных украшений? Заглядываю в другие ящички, находя какие-то странные предметы: зажигалку, видимо, золотую; ручку с гравировкой; в последнем коричневый квадратик с кусочком бинта. Присмотревшись, понимаю, что это бирка из роддома: «Тафанова Илга». А далее дата, пол и вес, написанные от руки. Это же бирка Яниса! Насчёт возраста он не соврал, а день рождения у него в апреле. Отец хранит как память, хотя сказать, что Тафанов склонен к ностальгии, не могу.

Перехожу к следующему стеллажу и, открыв дверцу, рассматриваю оружие на полках.

Не похоже на то, что я видела у Яниса. Это золотое, с какими-то рисунками и буквами. «Герману от Е.А.» Подарочный экземпляр и, скорее всего, просто красивая игрушка. Вспоминаю, как делал Янис, оттягиваю затвор и направляю оружие в стену. Увесистое и неудобное для моих маленьких рук. Нащупываю какую-то выпуклую штуку сбоку, тяну вниз и пытаюсь прицелиться, вспоминая уроки стрельбы из охотничьего ружья.

– Стоять!

Резкий возглас пугает, и мои пальцы скачут по оружию, пока не раздаётся выстрел.

Бросаю пистолет на пол и грохочет ещё один, а затем раздается звон стекла и маты мужчины. Делаю шаг назад, натыкаюсь на какой-то предмет, который падает, разбив что-то ещё. Закрыв лицо ладонями, пребываю в ступоре и не сразу решаюсь посмотреть на свои «труды». На полу в коридоре корчится мужчина, схватившись за ногу. Тошнота подкатывает к горлу от вида красной жидкости, образовывающей лужицу на полу. Не знаю, как поступить, замерев посреди комнаты, которую практически разрушила.

– Твою мать! – В дверях появляется фигура Тафанова, который окидывает ошалелым взглядом своё хранилище, а затем приходит в ярость, увидев меня. – Какого хрена ты тут делаешь?!

– Это… что? – рядом возникает Ольга с аналогичным выражением лица.

Ну хоть сейчас её эмоции неподдельные и живые. Не могу выдавить ни звука, потому что объяснить, как всё это сделала, не смогу. Только Янис в курсе, что я ходячая катастрофа.

Видимо, жильцы дома о моей способности не оповещены, что подтверждается недоумением.

– В больницу его, – кричит кому-то Тафанов, указывая на мужчину перед собой. – А ты, – тычет в меня, – медленно иди ко мне.

Делаю шаг, переступая через пистолет, затем ещё один и, наконец, оказываюсь в коридоре, напоследок всё же окинув взглядом хаос, который сотворила.

– Простите, я случайно, – склонив голову, оправдываюсь перед хозяином дома.