Отряд «Холуай». Из жизни моряков-разведчиков Тихоокеанского флота

«Линейщик» за десять минут исправил диск, выкрутил его из коробки, достал паяльник, перепаял контакты, прикрутил диск маленькими шурупами к трубке. Полюбовался на полученный «гибрид» и снова воткнул проводки в розетку. Снова набрал номер.

— Алло, Серега! Ага, я! Как слышишь? Нормально? Ага, рабочая пара, номер какой? Дай на меня вызов.

В трубке затрещало, «линейщик» удовлетворенно снял очки и протёр их.

— Итак, карасики, связь налажена, за работу с трубкой беру внутренностями аппарата, за подключение и номер, как договаривались, червончик.

Мятая десятка перекочевала из моего носового платка в карман «линейщика», тот хмыкнул, рассказал нам правила пользования, предупредил о соблюдении режима секретности и о том, что в случае какой-либо проверки наш номер будут отключать. Если кто-то из офицеров и мичманов обнаружит нашу трубку, то мы ни в коем случае не должны его выдавать, иначе мы сами знаем, что будет. Теперь у нас был свой телефонный аппарат с номером 41–45. «Линейщик» ушёл, а мы, радостные, рассматривали чудо телефонии и не знали, куда и кому звонить.

Телефон есть, а звонить абсолютно некому. И спрашивается, зачем я, подвергая себя риску быть пойманным, тащил эту бандуру из города. Чёрт! А ведь девчонки наверняка-то не соврали, когда давали номер общежития своего техникума. Просто диск был испорчен и телефон набрал совсем не те цифры. Жаль, что я выкинул бумажку с номером. Да и в город можно было дозвониться, только зная какую-то схему связи с позывными. А на последнем коммутаторе, как сказал связист, сидели тетки, которые с городом соединяли только офицеров. В конце концов решили, что надо будет каким-то образом достать справочник абонентов части или попросить писаря-матроса из канцелярии ротного вытащить нам его для копирования. От скуки и нестерпимого желания кому-нибудь все-таки позвонить набрали телефон нашей роты. В трубке пошли длинные гудки.

— Первая рота, вахтенный матрос Филлипов, — рявкнула трубка.

Федос заулыбался и знаками показал на трубку, потом призвал меня к молчанию, приложив палец к губам.

— Матрос, это мичман Жыгайплугин! Ну-ка метнись в баталеру первой группы, скажи, чтобы старшина второй статьи Федосов перед ужином позвонил мне 41–45. Вопросы? Выполняй!

— Есть! — рявкнула трубка, и вахтенный отключился.

Через пару минут в дверь застучали. Федос спрятал трубку под стол, я, сделав глупый вид, уставился в наставление по РПК.