«Отпуска нет на войне». Большая Игра «попаданца»

Но вы знайте, что мчится по бушу,Так, что звезды бьются о сталь,Бронепоезд — конь богатырский,Эх, страна моя — Трансвааль…Закончив читать, Всеслав смущенно улыбнулся:

— Не Пушкин, конечно, и даже не Тютчев, но на мой плебейский вкус вполне хорошая песня. Александр Шульженко, ну тот штабс-капитан, что у Терона в коммандо партизанит, даже прослезился, как ее услыхал. А на ваш вкус, каково вышло?

— И в самом деле, душевная песнь получилась, — задумчиво обронил Кочетков. — Только одно меня смущает: стихи в подобном размере никто из господ пиитов не слагает, ни в нашем богоспасаемом отечестве, ни за пределами его.

Никто. А уж я, поверьте мне на слово, толк в этом деле знаю, со многими поэтами знакомство водил…

Картограф, словно стирая лирические воспоминания, вдруг с силой провел ладонью по лицу, словно парадный мундир, одернул охотничью куртку, и через считаные секунды образ милого, добродушного интеллигента пропал без следа. А посреди комнаты застыл готовый к прыжку волк.

* * *Из дневника Олега Строкина (Лев Троцкий)

26 февраля 1900 года. Ферма Куртсоона"

"В следующий раз мы встретились с Кочетковым только через полторы недели. Точнее, он терпеливо, как паук муху, поджидал нас в чудном местечке под названием ферма Куртсоона. Это и вправду — ферма. На ней живет и работает порядка тридцати буров: мужчин, женщин, детей. А вместе с ними — десяток негров, то ли рабов, то ли наемных рабочих, точно не знаю, здесь подобные расспросы не то чтобы не приветствуются, просто вообще не входят в круг понятий для разговора между уважающими себя бюргерами.

И труды свои население фермы не оставляет даже несмотря на войну. Образцово-показательное хозяйство, не иначе. Вот только помимо сельхозработ этот мини-колхоз еще является и одной из баз нашего уважаемого херре Даниэля. Вообще-то у него их несколько, таких баз, но эта — любимая. Подозреваю, что причина того кроется даже не столь в удачном географическом положении фермы, сколько в карих глазах старшей дочери хозяина — восемнадцатилетней красавицы со звучным, почти испанским именем — Габриэлла. Господин Терон на нее надышаться не может и наивно полагает, что души его прекрасные порывы со стороны не заметны. Ага, как же, как же! Ну да бог с ним, с Тероном и его любовью, один фиг, когда мы приехали на ферму, им там даже не пахло. Зато в наличии имелся Кочетков, хотя первый вариант мне нравится больше.