«Отпуска нет на войне». Большая Игра «попаданца»

Где-то сбоку сипло хрипел раненый, кто-то, визжа на одной тонкой ноте, вторил ему справа. А вперед, где, зажимая руками живот и беспрестанно харкая кровью, выгибался простреленный насквозь бур, лучше и вовсе не смотреть. Атака захлебнулась. По крайней мере здесь. Что творилось в других местах, не мог сказать и Господь Бог. Да с ним и связи не было.

Придавив к земле первую волну, англичане сменили стратегию. Теперь по тем, кто рискнул шевельнуться, давая напарнику время сменить дожеванную до пустых ячеек ленту, работал только один пулемет.

Заметив какое-то движение справа, Арсенин повернул голову и сдавленно охнул: из-за груды валявшихся вперемешку тел, покачиваясь и кривясь от боли, поднималась одинокая фигура. Радуясь новой цели, из вражеских окопов коротко тявкнул и тут же смолк пулемет.

Что послужило тому виной: неверно взятый прицел или перекошенный патрон, для неизвестного смельчака не имело никакого значения. С трудом распрямившись, он поднял с земли барабан, и наперекор визжащей смерти застывший воздух вспорола чеканная дробь: «Братья-буры! Будем же героями!»

Слитно с вновь заработавшим пулеметом, ежесекундно посылая смерть в полет, затарахтел его собрат.

Всеслав еще не успел понять, кажется ли ему или на самом деле в воздухе, словно полотнище знамени, колышутся длинные волосы, как из-за спины прогремел удивленный рык вроде бы Недополза.

— Баба! От те крест Хосподень, точно — баба!

Наплевав на риск заполучить шальную пулю, Арсенин приподнялся из-за укрытия и с досадой сплюнул: барабанщик Макс, тот самый, что так помог в свое время Льву, на самом деле оказался барабанщицей.

Скрипя зубами от досады и постоянно ожидая тупого удара раскаленным свинцом, Всеслав рванулся вверх и вперед. Пулеметчики, не рассчитывая на такой финт, не успели поправить прицел, и пули, с шипением вспоров воздух, вновь ушли в пустоту."

"— Тру-у-усы! — опустошая обойму частыми выстрелами и перебивая криком свой страх, изо всех сил заорал Арсенин.