«Отпуска нет на войне». Большая Игра «попаданца»

Всеслав метнулся следом за ним, но едва он только отвернулся от скрежещущего зубами строя, как тот, рассыпавшись на мелкие группы, понесся следом за Бартом.

Арсенин, растерянно глядя в спины бегущих, застыл на месте и едва успел увернуться от группы кавалеристов, несущихся во весь опор. Часть из них, возглавляемая Де Веттом, пронеслась мимо, в сторону окопов, а двое всадников, резко остановив коней, спешились рядом с ним.

— Какого х… — пытаясь перекричать грохот близкого разрыва, зло пророкотал Максимов в лицо Всеславу.

— Я… — растерянно сглотнул слюну Арсенин, — я не могу никого остановить…

— Если мы не можем остановить бардак, мы обязаны его возглавить! — еще раз рыкнул полковник, оборачиваясь к строю волонтеров. — Баталио-о-он! Штыки при-и-им-кнуть! За мной! В атаку! Па-а-шли, родимыя!

Не желая отставать от солдатских цепей, неудержимым валом катящихся в сторону разгорающегося боя, Всеслав, радуясь, что наконец-то кто-то решил все за него, и проклиная свою привычку курить, рванул вперед.

А вокруг творилось что-то невообразимое, ранее им никогда не виданное. Дай бог, чтоб не пришлось увидеть такого еще раз.

Справа, из форта Гэйм Три, гулко ухали орудия. На левом фланге яростно давился очередями пулемет, а перед пустыми окопами, вырастая в цунами и грозясь смыть всю оборону англичан к чертям, колыхалась волна пехоты.

Внезапно, разбивая общий поток атакующих на мелкие брызги, из британских окопов слаженно ударили три пулемета. Жестко. В упор.

И хотя один из них подавился лентой на первой же очереди, двух плюющихся смертью стволов хватало, чтобы нещадно скосить любого, кто рискнет заступить на линию огня.

Передовая цепь, потеряв едва ли не треть своих бойцов, залегла, кто где смог, и принялась отстреливаться. Суматошно, не целясь, попусту тратя боеприпасы и расцвечивая черное небо сигнальными ракетами.

Не найдя подходящего укрытия, Всеслав шмякнулся на землю прямо за телом убитого секундой раньше стрелка и теперь, сдавленно матерясь и выплевывая забившуюся в рот землю, с содроганием вслушивался, как смерть, жадно чавкая, пытается дорваться до еще живых, вгрызаясь свинцом в тела павших.