Отпустить или влюбить?

Полностью ухожу в работу, забывая, что собиралась не задерживаться.

Чувствую на себе пристальный взгляд. Обычно такого чувства никогда не возникало, когда я находилась в своём рабочем кабинете, а сейчас даже немного неуютно.

Знаю, что в кабинете три камеры, но они отключены. Обычно включаю, когда ухожу, или по необходимости. Смотрю на время на главной панели экрана: уже поздно, Сергей не должен никого пропустить, поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Шейном. Он стоит в дверях и, по-видимому, уже давно наблюдает за мной.

– Ты когда-нибудь обращаешь внимание на время? – спрашивает Дима и подходит ближе.

– Крайне редко. Обычно стоят напоминания.

– А напоминания, что нужно домой, у тебя нет?

– Нет, – отвечаю.

Дима разворачивает моё кресло к себе.

– Теперь есть, – констатирует. – Идём.

– Хорошо, – соглашаюсь. Только сейчас понимая, что ужасно устала.

– Надеюсь, у тебя завтра выходной? – интересуется он, когда мы выходим на улицу.

Завтра суббота, но я не совсем понимаю, это вопрос или утверждение?

– Ты что-то хотел? – осторожно уточняю.

– Господи, София, неужели сложно ответить «да» или «нет»?

– Вообще-то, да, но…

– Только не говори, что у тебя ещё одна «необходимая встреча».

– Встречей это, конечно, назвать сложно, но с «необходимая» – тут ты прав.

– София, пожалуйста, уже слишком поздно для разгадывания загадок. Почему-то на всё, что касается тебя, я реагирую слишком бурно. Пожалей немного меня и мои нервы.

– Дима, я хотела съездить к родителям.

– Это замечательно. Мы можем съездить вместе.

– Ты не понял, – вздыхаю. – Их нет. Уже почти десять лет. А я… Я давно не была у них. Я обещала им… себе, – тут же поправляю, – что приеду.

– Я могу поехать с тобой?

– Конечно. Только не думаю, что кладбище такое уж романтическое место."

"– Моя бабушка верила, что те, кого уже нет с нами, всё равно нас видят и любят. Она русская, – добавляет Дима. – Я хочу с ними познакомиться. Хотя бы так.

Слышу его слова, и они не кажутся мне странными. Нет. Но в душе что-то переворачивается, задевая какие-то невидимые нити.

Смотрю на фотографии, высеченные на чёрном мраморе. Мама и папа здесь совсем не такие, какими я их запомнила. Молодые, улыбающиеся.

– Ты очень похожа на папу, – говорит Дмитрий.

– Да, мне всегда говорили, что я его маленькая копия, да и характер у меня был как у мальчишки, и я всегда жалела, что родилась девочкой, – признание слетает с моих губ непроизвольно.