Отпустить или влюбить?

Вспоминаю, как тяжело было Эдику в своё время, и понадобилось слишком много усилий, чтобы он перестал плакать по ночам.

– Rain, je m'appelle Sophie. Puis-je te parler? (*Рейн, меня зовут Софи. Я могу с тобой поговорить?) – сама стучу в дверь.

Тишина. Каждая секунда кажется вечностью. Уже собираюсь уйти, как слышу: «Войдите!», сказанное на французском.

Глубоко вдыхаю и толкаю дверь."

"Я не раз представляла в воображении Димину дочь. Учитывая, каким красавцем был он сам и ангельскую внешность Джулии, Рейн представлялась мне роковой красоткой.

– Привет, – ещё раз сказала на её родном языке.

– Вы говорите по-французски? – Рейн была удивлена.

– Немного, – скромно ответила ей.

– Нет. У вас чистое произношение! – возразила она, но тут же стушевалась.

Что ж, по крайне мере, мы нашли одну общую тему. Видимо, Рейн боялась, что не сможет общаться со своим отцом, так как Джулия ей наверняка сказала, что Дмитрий живёт в России.

– Не извиняйся. У меня был учитель – француз, и он любил повторять: «Je ne comprends pas!» (*не понимаю!), если я неправильно произносила какой-нибудь звук, и делал вот так… – Я взмахнула руками, изображая своего репетитора, которого Роберт специально вызвал из Марселя.

Рейн заморгала и зависла.

– Он вас ругал?

– Да. Исключительно на французском. И первое, что я считала очень ругательным было: «Mes pauvres oreilles!» (*Мои бедные уши!).

Рейн улыбнулась.

– Но это же не ругательно!

– Но я же этого не знала, – улыбнулась ей в ответ. – Я могу сесть?

– Да. Конечно. – Ответила Рейн, опуская ноги. Она засунула руки под них и тяжело вздохнула.

– Рейн, мне так жаль.

– Я до сих пор не могу поверить, что мамы нет, – призналась девочка.

– Всегда больно терять тех, кого любишь. Мне было двадцать лет, когда погибли мои родители.

Рейн недоверчиво на меня посмотрела.

– И тоже никого не осталось?

– У меня остался брат. Ему было десять и мне пришлось устроиться на работу, чтобы его не забрали в детский дом.

– А у меня никого нет. Бабушка и дедушка от меня отказались, когда узнали, что я им неродная.

– Ты это помнишь?

– Да. Хотя и говорят, что в пять лет ничего не запоминается. Бабушка обозвала маму некрасивым словом, и больше я её не видела.