Разводить(ся) надо уметь

Тут же хватаю новую вазу, швыряю в то же место, туда же летит и горшок с цветком.

«Я тебя люблю, милая! Ты у меня единственная!» — барабанят мозг его любимые фразочки.

— Брехло! Предатель! Гад!

Швыряю в телевизор и стену всё бьющееся, что есть в комнате.

На этом не успокаиваюсь, методично прохожусь по дому, набираю в коробку как можно больше дорогих снарядов, и вот гостиная уже и не гостиная вовсе, а тренировочный полигон для метания вещей. И ковер так усыпан осколками, что теперь только на выброс…

Громко выдохнув, иду на кухню, хватаю большую скалку и иду прямиком к шкафу с посудой.

Роман любит готовить, обожает красиво сервированный стол, фанатеет от своего набора хрустальных тарелок для десертов… Их я разбиваю первыми. Потом бокалы, фарфор. Выливаю в раковину его коллекционный коньяк.

А десерт у меня в гараже! Иду туда со скалкой наперевес, в последний раз любуюсь Роминым «мерседесом» и что есть сил бью «кухонной битой» лобовое стекло.

В итоге ни одно стекло не остается целым. Теперь все они безжалостно испещрены трещинами.

Потом роюсь на полочке с инструментами и — о чудо! — нахожу шило! Дырявлю шины «мерседеса».

Лишь после этого чувствую, как огонь ярости внутри начинает затухать.

Возвращаюсь в спальню, хватаю заранее собранный чемодан.

«Мы с тобой вместе до гроба! Ты — моя женщина, Снежка! Я тебя не отпущу никогда!» — стандартный набор любезностей, который Мальцев говорил мне в постели.

Уже на выходе решаю написать записку:

«Машину, так и быть, оставляй себе, а вот за дом будем судиться!

Твоя жена-клуша решила с тобой развестись.

Привет любовницам!»

Оставляю послание на столе в раскуроченной гостиной и ухожу, кроша туфлями осколки битой посуды.

Мне прекрасно известно, что именно больше всего взбесит Мальцева, когда он вернется домой… Раскуроченная плазма, покалеченный «мерседес», разбитые сервизы — для всего этого есть Visa, прямо как когда-то говорили в рекламе банковской карты.