Разводить(ся) надо уметь

«Вот тебе и раз… Современная женщина…»

Отступаю на шаг, несколько раз глубоко вздыхаю и говорю, подняв указательный палец:

— Я не знаю, что тебе там наговорил этот недодетектив, но это какая-то подстава! Фотошопом нафигачил и отправил тебе! Это всё поклеп! Я тебя люблю! Поэтому прошу, прости меня! Я оступился… Но если для тебя это так важно, я больше так не сделаю! Хочешь и дальше работать на моей кухне — работай, следи за мной. Ты убедишься, что я могу быть тебе верен!

— Можешь быть верен? — растягивает она губы в ехидной улыбке.

— Конечно!

— То есть… чисто теоретически… раньше тоже мог быть верен, да?

— Ну… мог…

— Но не был! — тут же выходит она из себя. — Изволь объяснить почему?!

— Что почему? Изменял почему?

«Потому что хотелось и моглось! Потому что я так привык!» — хочу выдать, поскольку этот разговор меня уже изрядно достал. Однако понимаю, что, если ей так заявлю, перспектива помириться скроется за горизонтом.

— Снежана, какая разница! Ведь люблю я исключительно тебя!

Я честно очень надеялся, что эти слова возымеют хоть какое-то действие, но жена лишь морщится и снова фырчит:

— Ты смеешь это утверждать после того, как я тебя носом ткнула в доказательства того, как ты любил других?

— Секс не есть любовь! — тут же подмечаю очевидную, казалось бы, вещь.

Однако Снежана этой истины не принимает.

— В тебе нет ни капли раскаяния, ни грамма совести! Как так можно…

Жена собирается уходить, разворачивается к двери.

Я хватаю ее за руку, рывком притягиваю к себе.

Прижимаю строптивицу к стене, даю почувствовать, как сильно ее хочу, и тут вдруг ее острое колено врезается мне в…

— Сучка! — пищу от резкой боли и, кажется, вижу, как из моих глаз летят искры.

— Еще какая!

Снежана отпихивает меня без всякой жалости и спешит удрать из кабинета, а мне лишь остается сжимать руками самое сокровенное.

«Всё из-за гребаного детектива! Если бы не он, я бы сейчас спокойно имел жену, а не крючился оттого, что мне дали по шарам!»

Ну ничего, на каждое действие есть противодействие. Детектив мой брак разрушил, он же его и склеит…

Кое-как придя в себя, выглядываю на кухню, машу рукой младшему повару:

— Женька, иди сюда!

Как только этот малолетний бездарь забегает в мой кабинет, протягиваю ему пятитысячную банкноту.