Разводить(ся) надо уметь

А меня несет дальше:

— Это еще не мерзко, милая! Знаешь, что гораздо более мерзко? То, что ты сделала со мной четырнадцать лет назад! Как ты подставила меня, унизила…

Сам не понимаю, откуда в моем голосе столько обиды, желчи, чуть не захлебываюсь всем этим.

Снежана охает:

— Так ты со мной встречался из мести?

Я закашливаюсь, пытаюсь прочистить горло, чтобы продолжить обличительную речь, объяснить ситуацию, в конце концов оправдать свои слова. Но во рту всё намертво пересохло, а мозги вдруг превратились в вату.

Скажу вам по собственному опыту — с ватой вместо мозгов думается крайне сложно. В итоге на ум так и не приходит ничего стоящего, выдавливаю лишь:

— Не совсем так…

Впрочем, Снежане мои объяснения, кажется, не нужны. Ее лицо вдруг превращается в надменную маску. Она больше не удостаивает меня ни единым взглядом. Вскакивает с места и спешит вон из зала.

— Ты придурок! — фырчит Светлана, встает, хватает сумку подруги и свою и хромает вслед за ней.



Глава 47. Виноватый/Виноватая

Игорь

Сижу как обухом прибитый, понять не могу, что я только что наплел.

Хочу побежать за Снежаной следом и не могу — ноги не слушают, да и в голове полнейший хаос.

Смотрю на Снежанин безалкогольный Мохито, на тарелку с креветками, салат с морепродуктами, и решительно не понимаю, что только что произошло. Пару минут назад я кормил свою девушку с рук, а сейчас… у меня, кажется, и девушки больше нет. Точнее, не кажется — ее нет!

Еще долго сижу на своем месте.

Не беру трубку, просто сижу на одном месте. Ко мне никто не подходит. Подозреваю, вид у меня сейчас слишком злобный, и персонал просто боится сделать в мою сторону хотя бы шаг. Правильно делают, загрызу любого.

«Неужели я так мало для нее значу? Просто взяла и ушла…» — долбит голову одна и та же мысль.

Я правда считал, что простил Снежане ее мерзкий поступок. Получается, ни хрена не простил и тем более не забыл. Обида вылезла в самый неподходящий момент и самым тупым из возможных способов. Не ожидал, что обнажение Тюлинькова вызовет в душе столько агрессии.

Однако мы с ней уже давно не четырнадцатилетние дети, могла бы понять, как сильно тогда меня задела. Просто взять и чисто по-человечески извиниться.