Разводить(ся) надо уметь

Но я не тупое быдло, в отличие от него. Я в лоб действовать не буду, я умнее. Отомщу ему так, что он и не поймет, откуда дует ветер. А когда разберется, будет уже слишком поздно что-то исправить. Шанс представится, я в этом более чем уверен.

Я бы сразу превратил Алпатова в мясную отбивную, но он хитро расставил свои ловушки — комар носа не подточит. Понимает, выродок, что ни одна баба не стоит того, чтобы враз потерять все источники доходов. Но тут он просчитался — ни одна, кроме Снежаны! Ради нее я бы отдал всё, нашел новые способы заработать.

Только понимаю — сейчас это стало бы бесполезной жертвой. Мне нужно быть изворотливее.

Очевидно, что я недооценил степень обиды моей жены. Всё, что она сейчас делает, — мстит. Я не думал, что она опустится до того, чтобы начать с кем-то спать, но опустилась.

Он ее недостоин! Да кто он вообще такой, чтобы сметь прикасаться к моей жене?! Пусть этот тупой выродок даже не надеется, что она может с ним остаться. Ни за что!

Не верю я, что у Снежаны к Алпатову чувства.

Она однолюбка, доказала это, пять лет оставаясь мне верной. Кроме того, сколько у нее было мужиков за всю жизнь? Можно пересчитать по пальцам одной руки, еще и свободные пальцы останутся. Она спит с ним из мести, не больше, и мне надо как-то через это пройти.

Я сильный, я справлюсь… Останусь победителем в этой схватке. Снежана будет со мной, а Алпатов… Пусть на себе испробует, каково оно — остаться без такой женщины, как моя жена. Это больно, между прочим. Это адски больно.

Остаюсь на месте, якобы наблюдаю за процессом работы на кухне, а на самом деле жду, насколько у Снежаны хватит совести задержаться там, где ей вообще быть не следует.

И громко выдыхаю, когда она возвращается на кухню.

Ее не было минут десять, но мне показалось, что вечность.

Краем глаза рассматриваю мою красавицу и понимаю — в ее виде что-то поменялось после похода к Алпатову.

«Серьги!»

Раньше у Снежаны было много украшений. Я частенько дарил их ей на праздники, чтобы не дулась, если мне приходилось оставить ее одну.

И она не дулась, принимала подарки, когда я… Да, черт подери, раньше я слишком много гулял. В общем, у нее накопилась приличная гора этих украшений, и она с удовольствием их носила, чередовала, гордилась тем, как я щедр. Но когда она от меня ушла и неожиданно появилась в роли кондитера на моей кухне, я не видел на ней ни одного украшения. Ни колец, ни браслетов, ни цепочек — вообще ничего. И вот теперь в ее ушах сверкают крупные сапфиры.