Отпуск с прокурором

Они пригрозили: если я проговорюсь хоть кому-то, мне конец, и всей моей семье тоже…

— То есть ты поскандалил с Костей исключительно потому, что испугался, что Ася работала в полиции и могла навлечь на вас неприятности, а не потому, что она была моей девушкой?! — закусив кулак, цежу я.

— Она тогда уже не была твоей девушкой!

— Поэтому ты оставил ее умирать?!

— Я оставил все, как есть, чтобы не навлечь неприятности на семью!

Я чувствую, как от духоты, царящей в помещении, и от напряжения у меня по спине скатываются капли пота.

— Ни хрена себе! — изумленно произносит Темнов.

— Что потом делали с девушками? — перебивает его Кушаков.

— Я не… не знаю! Меня выгнали оттуда с позором. Сказали, что я трус…

— Дом взорвали по приказу Хвостова? — интересуюсь онемевшими от ужаса губами.

— Я не знаю! Не знаю я!... — Степан растирает по лицу слёзы и сопли. — Мне приказали молчать, и я молчал! Пожалуйста, не бейте…"

"Я стою и не двигаюсь.

— У меня же список пропавших девушек, ублюдок! Что же ты молчал?! Ты ведь адвокат, мать твою! — орет он.

— Наша семья разорена! Хвостов крепко нас всех держит за яйца! — стонет Степан. — Как я могу пойти против него?!

Кушаков и Темнов переглядываются.

— Игра ещё продолжается? — летит новый вопрос.

— Наверное… я не… не знаю! Они меня не приглашали больше, потому что я для них тряпка! Не смог преодолеть страх и поиграть с бывшей невестой брата…

Вот теперь мне хочется ударить Степана в лицо, но Кушаков меня опережает.

— Значит, так: если не хочешь в тюрьму попасть, придется с нами сотрудничать. Ты понял? — произносит он таким тоном, что даже у меня мороз по коже.

— Понял! Я в тюрьму не хочу! У меня двое детей…

— Вернешься домой и через неделю скажешь Костику Хвостову, что хочешь ещё раз поучаствовать в игре, что семейная жизнь наскучила и хочется острых ощущений.

— Да понял я всё!

— Ублюдок… — шиплю с презрением.

— Лев, прости меня! — рыдает на полу Степан.

Я молчу. У меня в голове не укладывается новая информация. Я не знаю, как мне теперь быть.