Отомщу за развод

Чего ты завернулась в сто слоев как капусточка? Давай сбегаю за спиртом, сделаем тебе растирание.

— НЕ НАДО! — я, конечно, не против своеобразного массажа от Руслана, но паршивец Кирилл даже спину мне умудрился искусать, — это надежное бабкино средство — чем быстрее пропотеешь, тем эффективнее болезнь из тебя уйдет. Спасибо большое за гуманитарную помощь.

— Давай, ложись, я сейчас подготовлю все самое необходимое, — треплет меня по затылку, и продвигается на кухню. По звукам я понимаю, что он моет и нарезает овощи, заваривает чай.

— Вот, витамины ешь обязательно. Я не боюсь заразиться, но и надоедать тебе не хочу — может, ты сейчас мечтаешь о том, чтобы улечься поудобнее и проспать до вечера?

Притворно зеваю: «Если честно, есть у меня, бедолаги, такие мысли»

Он усаживается рядом, и кладет мою голову себе на колени: «Тогда давай так — прочитаю тебе одну сказку, и пойду»

Последний раз мне на ночь читала мамочка, давным-давно…Когда все было хорошо, и единственное, что меня интересовало — разрешат ли мне в школу повязать огромный белый бант…

— Я готова слушать! — устраиваюсь на его коленях поудобнее, и Руслан начинает нежно поглаживать меня по волосам.

«Давным-давно…», — начинает он своим бархатным голосом, и меня уносит в волшебную страну сновидений.

Глава 33

(Два года и два месяца назад)

— ЧТО С АНДРЮШЕЙ?! — первое, что я кричу, как только прихожу в себя.

— Не кричи ты, малохольная, я только уснула — оборачиваюсь и вижу полненькую миловидную соседку. Видимо, тоже роженица, — через полчаса принесут на кормление, тогда и поглядишь на своего сыночка.

Значит, я справилась. Не знаю, как зовут женщину, которая меня спасла, но я достойно отблагодарю ее, когда выпишусь отсюда.

Полчаса тянутся очень долго. Я переживаю обо всем на свете — а вдруг он родился больной? С шестью пальцами или какими-то другими осложнениями? Вдруг стресс во время беременности все же повлиял на моего ангелочка?

Слышу шаги по направлению к нашей комнате. Так и есть — румяная медсестра вносит два сверточка.

— Это мамочке Агапкиной, — протягивает розовощекую девочку.

— А это мамочке Снежовой, — я не сразу откликаюсь на фамилию, к которой так и не успела привыкнуть, но мою заторможенность списывают на послеродовой эффект.

Наконец-то я вижу своего Андрюшу. Немного боюсь приподнимать уголок конвертика, посмотреть ему в лицо. Но все прекрасно — щекастый младенец, пахнущий молочком, как будто он всю ночь пролежал бок о бок с телятами и ягнятами.