Отец моего ребенка

Ни к чему терпеть токсикоз, изжогу и прочие радости беременности, и это уже не говоря обо всех прелестях родов. Вот только для таких людей есть услуги суррогатной мамы. Или кто-то посчитал, что забрать у меня ребенка будет дешевле?! Прельстился, что не нужно возиться с подгузниками, смесями и бутылочками?! А то, что у ребенка привязанность к матери, это мелочи, это с возрастом пройдет. Интересно, они действительно верят, что будет легко?!

Конечно, есть еще небольшая вероятность, что идея воспитывать чужого ребенка жене бывшего не очень нравится, но Павел не стал интересоваться ее мнением.

— Хорошо выглядишь, Оль, — прозвучал такой знакомый приятный бархатистый, когда-то казавшийся родным голос. Когда-то давным-давно я была готова слушать его часами, вот только это время прошло.

Надо же, а я-то думала его первыми словами будут обвинения, что скрыла ребенка. Впрочем, Павел никогда и ни с кем на людях не ссорился — репутация все же.

На месте его супруги комплимент бывшей мне бы не понравился, но брюнетка молча продолжала взирать на нас, лишь слегка поджала губы.

— Зачем это все? — спросила я, обводя взглядом присутствующих.

— Будем считать, что решил тебе упростить жизнь, чтобы не пришлось подавать в суд самой, — мягко улыбнулся Павел.

Интересно, это он серьезно, или я просто в его голосе сарказм не заметила? Он считал, что в один прекрасный день я подам на него в суд на алименты? Милый мой и дорогой, я готова и без них обойтись, лишь бы тебя — всего такого замечательного — не видеть.

— Боюсь, ты, как всегда, ошибся, — сухо сказала я.

— Скоро узнаем. — Ох, милый, не так скоро, как ты думаешь. — Даже не думал, что мы когда-нибудь встретимся в суде.

Не думал он… А ведь из-за него эта встреча и происходит здесь.

К сожалению, пора заходить, времени на нормальный разговор не остается.

"В зале судебного заседания я никогда не была, только по телевизору видела. Стол для судьи на небольшом возвышении, места для сторон процесса, скамьи для всех остальных присутствующих. Вот только кое-что оказалось весьма неожиданным: самая настоящая клетка, предназначенная, скорее всего, для опасных обвиняемых. Не знаю, как она называется, но ее наличие меня не радовало.