Отец для двоих

Прислонившись к косяку двери, я наслаждался ее размеренным голосом, пропитанным нежностью и лаской. Она говорила с моим сыном, как с Тимофеем. Так, как никогда не говорила с ним его родная мать. Оля не замечает меня довольно долго. Заканчивает одну сказку и начинает другую. В какой-то момент она замолкает и оборачивается. Ее щеки тут же покрываются румянцем.

— Ты давно здесь стоишь?

— Слышал еще первую сказку.

— Я собиралась уходить, а потом подумала, что у меня еще есть время и решила дождаться твоего появления.

— Так и есть, — говорю, отклоняясь от косяка.

К ней иду. Подхожу ближе. Оля встает, суетится, собирается уходить. Я ее перехватываю. Обнимаю. Она не вырывается, наоборот, застывает. В плечо мне утыкается. Говорю же — между нами что-то изменилось, просто я не могу понять что и хорошо это или плохо.

— Макар… — тихо шепчет Оля. — Мне так жаль. Жаль, что ему приходится через это пройти.

— Да я тоже уверен, — успокаиваю ее, хотя у самого на душе кошки скребутся.

Тяжело. Видеть сына таким почти невозможно. Я понимаю, что стоит проводить с ним как можно больше времени, но вместо этого лишь бегаю по врачам и требуют результатов.

— Побудь с ним, — просит Оля, словно подслушав мои мысли. — Я знаю, что это трудно, но ему это нужно. Ты нужен. Если хочешь, я еще немного останусь.

— Если тебе не сложно.

Я сажусь на стул, Оля садится рядом, кладет голову мне на плечо.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем Оля собирается уходить. Говорит, что еще бы посидела, но у нее нет возможности. Нужно ехать к брату за сыном.

— Я отвезу, заодно и с Тимофеем увижусь. Мама с минуты на минуту приедет. Подождешь?

Оля соглашается.

Она вихрем врывается в палату и, удивленно уставившись на Олю, двигается к нам. Я хмурюсь и сжимаю челюсти до хруста. Причина ее прихода мне неясна, потому что единственное мое желание — сжать руки на ее шее.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю.

— Я? — она усмехается. — Я мать Степана.